— Я заставляю твои деньги работать, для меня это важнее, — с легкостью ответил Харлан.

Эмма была ошеломлена. Она присела в кресло и погрузилась в молчание. Высказав свое замечание, Джош еще немного непринужденно поговорил, потом поднялся и сообщил, что ему необходимо поймать следующий паром, чтобы успеть на совещание. Он любезно попрощался с Эммой и поблагодарил за ее беспокойство, а она что-то рассеянно пробормотала, все еще находясь под впечатлением услышанного.

Харлан подошел с Джошем к двери.

— Будь осторожен, Мак, — промолвил Джош. — Мы ожидаем твоего возвращения. И потом, тот участок у Больших Каймановых островов все еще ждет тебя.

Харлан кивнул, чувствуя, насколько беспокоится Джош, — в глазах его друга всегда таился полумрак, но теперь они были темнее, чем когда-либо.

Когда Харлан вернулся обратно, Эмма уставилась на него, будто никогда не видела раньше. В груди у Харлана что-то больно сжалось — он боялся этого. Он боялся, что когда Эмма узнает о неверности своих предположений и выяснится, что он не морской бродяга, в их отношениях произойдут изменения.

Эмма резко поднялась.

— Мне нужно работать.

Она подошла к раковине, ополоснула свою кружку, резко повернулась и вышла, не произнеся ни слова.

Харлан вспомнил, почему, будучи здесь, Джош всегда твердил ему о том, что неразумно так сильно влюбляться. Джош любил по-настоящему, и когда его жена умерла, то забрала его сердце и большую часть его души с собой.

Харлан просто надеялся, что воспоминание об этом предупреждении не слишком опоздало, чтобы спасти его собственное сердце.

Мак! Джошуа Редстоун звал его Мак. Десять секунд спустя Эмма почувствовала себя глупейшей из живущих на этом свете.

Мак. Мак Маккларен.

Этого только не хватало, подумала она и, стиснув зубы, сильнее надавила на шлифовальный блок. Выходит, она совершенно неверно оценила Харлана — ее мнение о том, что он бродяга и тунеядец, могло вызвать у любого лишь смех. Нет же, именно она удосужилась не заметить очевидного: при упоминании этого имени половина мира в первое мгновенье понимала, что он за человек.

Сколько же, ради всего святого, ей требовалось доказательств? Она знала его имя. Знала, что этот человек объездил весь свет и всю свою жизнь провел на судах.

Мак Маккларен — всемирно известный охотник за сокровищами, человек, наживший огромный капитал. В возрасте двадцати двух лет он нашел затонувший испанский галеон, который годы искал его покойный отец. Она вспомнила, что даже видела его фотографию в журнале. Правда, на ней Харлан находился в окружении ликующего экипажа, и Эмма не обратила на него особого внимания.

Один из самых богатых людей в стране, а ты убеждала Себя, что он бродяга, живущий за счет друга. И этот друг тоже не последний человек в мире. Ты на самом деле дура! — выругала себя Эмма, едва не простонав.

Может быть, у Харлана была причина не говорить, кто он на самом деле? Может быть, его богатство — достаточный повод для молчания? Она вздохнула, вспомнив свои слова о денежных проблемах, — обычной теме для обсуждения, но только не с богатым человеком, находящимся в центре общего внимания.

И в довершение всего она вела себя сегодня утром, как трусиха, сбежав от него. Разве он не заслуживал иного отношения после проведенной ими вместе ночи?

Эмма вздрогнула от нахлынувших воспоминаний, ее тело еще хранило ощущение его рук, губ, того, что он делал и что заставил сделать ее, того, как она поступала, следуя каждому его намеку, испытывая при каждом движении больше наслаждения, чем предполагала.