— Я позвоню еще раз сегодня вечером, — произнесла Эмма.

— Даже не смей, — серьезно ответила Шейла, — у тебя первый отпуск за два года. Считаешь, что я не справлюсь без тебя? Обижаешь.

Гнев Шейлы был притворным, и Эмма знала об этом. В конце разговора она пообещала звонить только в случае непредвиденных обстоятельств.

Сидя за рулем автомобиля, Эмма попыталась отвлечься, разглядывая окрестности. Это Уэйн предоставил ей возможность увидеть те места, где он жил в последние годы. Как же далеко от дома забросила его судьба!

Впрочем, вряд ли у Уэйна была причина возвращаться домой, с грустью подумала Эмма. Именно жестокое отношение к нему родных вынудило Уэйна уехать когда-то, а сейчас он мертв, и ничего нельзя исправить. Много раз она пыталась быть посредником между Уэйном и его семьей, наладить доброжелательные отношения между ними, но не удалось. Даже ее родители не слишком-то ей помогали.

Теперь это не имеет никакого значения. Уэйн мертв, так что больше он не будет обузой для своих уверенных в собственной правоте ханжей-родителей.

Чтобы не расплакаться, Эмма прикусила губу и постаралась не думать об умершем брате. Не помогло. И тогда она представила, как будет заезжать на паром, чтобы выйти в море. Ну конечно, не в открытое море, но… Уловка сработала, и все ее мысли оказались заняты теперь предстоящей поездкой на огромном пароме.

Бело-зеленый паром был таким громадным, а пассажиры так беспечно и счастливо разговаривали, поднимаясь на борт, покупая закуску и выпивку, что бояться чего-то было глупо.

— Это будет последний стаканчик, — пробормотала Эмма, размышляя, взять что-нибудь выпить или нет. Меньше всего ей сейчас нужна еда — необходимо избавиться от каким-то образом набранных в последнее время девяти килограммов веса.

Когда же паром оставил пристань, в руке у Эммы оказалась горячая булочка, и, к своему собственному удивлению, она с аппетитом уминала ее, не имея никакого желания притуплять чувство голода спиртным.

Ему говорили, что потребуется время, но не сказали сколько.

Харлан Маккларен полировал хромированную планку поручня перильного ограждения на яхте «Морской ястреб», хотя та уже безукоризненно блестела. Он полировал ее так сосредоточенно, будто это была сложная задача, а не монотонная работа, словно от этого зависела его собственная жизнь. Харлан понимал: это проделки его душевного состояния.

Простейшее занятие совершенно утомило его. Харлану только что исполнилось тридцать девять лет, но чувствовал он себя на семьдесят — такое ощущение, что находишься под водой и при каждом движении все труднее дышать. Тем не менее, ему нравилось это изнеможение — оно не позволяло слишком много думать, и, уставая, Харлан засыпал без снов или просто не помнил их.

Заныло плечо — напоминание об истории, которая привела его сюда. Работа усиливала боль, но вместо того чтобы остановиться, сходить за льдом и сделать компресс, как советовали врачи, он нагнулся, а потом потянул плечо. Ухмыльнувшись, Харлан подумал, что это не удивило бы никого из тех, кто знал его, особенно Джоша — владельца «Морского ястреба». Именно Джош отправил Харлана на судно восстановить силы, снабдив его строгими инструкциями насчет поведения во время вынужденного отдыха.

«На этот раз, Мак, будь осторожен!» — таковы были слова Джошуа Редстоуна — человека, который знал Харлана, как никто другой.

Харлан услышал скрип сходней — кто-то спускался вниз на причал. Ему захотелось спрятаться в каюте: сегодня он не в состоянии разговаривать с завсегдатаями гавани. Но спустя мгновение, он расслышал в шагах характерную особенность, а также нерешительность и, взглянув наверх, нахмурился.

Женщина, спускавшаяся вниз по наклонным деревянным сходням, держалась за круглый поручень перильного ограждения так, будто от него зависела ее жизнь.