Изменить размер шрифта - +
К счастью, неугомонный Флейж предложил осмотреть береговую полосу с высоты птичьего полета, и тогда они разглядели цепь подводных островов…

Укрытые мутным пластом гнилой воды, они, тем не менее, сохранили свою первозданную белизну, все – кроме двух. Ближайший к берегу, безукоризненный прямоугольник, был, несомненно, обтесанным основанием небольшого островка, и причудливые узоры охры и киновари на нем, скорее всего, объяснялись буйством мелководных кораллов; но вот последний, струящий из глубины чистый золотой свет, казался осколком солнца, и разгадать его происхождение было невозможно. Чтобы полюбоваться на это диво, командор вызвал жену; мона Сэниа, в последнее время взиравшая на все диковины этой земли с определенным предубеждением, только пожала плечами: «Если эти острова сдвинуть, чтобы не было зазоров – получится статуя человека. Рухнула, раскололась. Ну и что?» А действительно – ну и что? Статуй такой высоты просто не могло существовать. Да если бы каким‑то чудом ее и создали, для амулета она была несколько великовата, а, следовательно – для них бесполезна. И когда они вернулись на зыбкую землю и хором выразили свое разочарование, тут же появилась «поземка» и повела их сюда. Только вот зачем? Сколько можно смотреть на это гигантское корыто, наполненное туманной пеной?

– Ну что, предложения имеются? – спросил командор, усиленно и безуспешно пытавшийся все эти месяцы привить своим спутникам способность инициативно мыслить как в отсутствие, так и в наличии начальства.

Дуз подергал кончиком носа, отчего стал похож на гамадрила. Борб почесал затылок через капюшон неизменного полускафандра, шоколадного с белой горловиной, за что Юрг и Сэнни за глаза именовали его «гималайским Медвежулей». Пы шумно вздохнул, так что капельки‑икринки перед его лицом порскнули в разные стороны, и сглотнул слюну.

Все как всегда: ни малейших намеков на собственное мнение.

– Ладно, все равно от вас толку не добьешься. Так что сидим и ждем.

– Ну и чего?.. – неожиданно подал голос Пы.

– У моря погоды. Если туман сам собой не поредеет, попробуем легонечко подогреть его десинторами. Вряд ли там внизу наличествует какая‑нибудь живность, кроме тараканов.

Под «тараканами» здесь подразумевались все длинноусые и многоногие твари самых различных калибров и модификаций, кишевшие на развалинах давным‑давно вымерших городов. Как это ни печально, но за все время пребывания на этой планете, несколько преждевременно и в порыве щенячьего оптимизма игриво окрещенной «Свахой», им не встретилось ни одно теплокровное животное. Не говоря уже о людях.

Но они искали здесь не простого человека.

Таинственный ёт‑Хриёр‑ёт, известный только по воспоминаниям нежнобрюхого Шоёо, не давал командору покоя. А что, если он был здесь не единственным колдуном и, что еще желательнее, не самым могущественным?

А за пределами мечтаний – еще и бессмертным?

Ни разу не признаваясь в этом вслух, Юрг не оставлял надежду отыскать здесь какое‑нибудь сверхъестественное существо, способное пережить и глобальную экологическую катастрофу, и последовавшие за ней несколько сотен (если не тысяч!) лет, когда несчастная Сваха, оклемавшись после клинической смерти, принялась безудержно заселять свои просторы всякой сквернообразной нечистью – к сожалению, это были всего лишь изуродованные мутациями и постоянным голодом насекомые, черви, мелкогабаритные рептилии и даже кто‑то вроде сухопутных моллюсков, которым более пристало гнездиться где‑нибудь в тишине и уюте океанских глубин. Но моря обернулись гигантскими болотами, и тысячи видов подводных тварей отнюдь не добровольно и с непредставимой для нормальной эволюции быстротой переселились на сушу, веселя воображение формами, до которых далеко было даже старине Босху.

Быстрый переход
Мы в Instagram