У Росса предательски затрепетало сердце.

– А я должен выглядеть влюбленным?

Он не хочет этого, и этого не должно быть. Но…

– Да. Иначе зачем бы Росс Кармайкл и Меган Сатерленд прогуливались под ручку, глядя в глаза друг другу, как Тристан и Изольда?

Действительно, зачем? Ответ был не менее сложен, чем чувство, которое он испытывал к Меган. Страсть – несомненно. Уважение – скрепя сердце с этим можно согласиться. Но любовь? Вся любовь, на какую он был способен, растрачена на Рианнон, а ее измена убила всю нежность, какой он обладал. Сейчас его выворачивала наизнанку, доводила до белого каления похоть, но с этим он справится. Куда опаснее то, что Меган неуловимым образом затуманила ему мозги.

– Это все романтические бредни.

– Нельзя так называть народные сказания и легенды. Они – важная часть нашего общего прошлого. Мы, горцы, свирепый народ и часто ссоримся из алчности, злобы или ревности. А прошлое соединяет нас.

Склонив голову набок и задумчиво прищурившись, Росс заметил:

– Мне это никогда не приходило в голову. Вы бард, и ваши истории связывают воедино ваш клан.

– Это было делом моей жизни.

До сих пор, подумала она.

– А что будет, если вы уедете?

«Если», а не «когда». Это слово ранило Меган так же сильно, как и мысль о том, что она больше не сможет быть менестрелем.

– Тут есть один мальчик, – это был Лукас, но она не назвала его, – у которого удивительные способности барда. Он и займет мое место, когда я уеду из Кертхилла. Поэтому я уже записала много историй.

Раз Лукаса нет здесь, чтобы выучить их наизусть, не договорила она, а ему так многому еще надо научиться.

Росс промычал что-то в ответ. Невежа, подумала Меган.

– Неудивительно, что вам так… легко дается этот спектакль.

У ошеломленной Меган перехватило дыхание.

– Вы хотите сказать, что я не различаю, где правда, а где вымысел? – О нет! Она остро ощутила тяжесть лжи, когда дважды была вынуждена сказать ему неправду. Слишком поздно и опасно идти на попятную. Откинув сожаление, она сказала: – Прекрасно, вот вам и история. Мы влюбились с первого взгляда и жаждем пожениться. – Для меня это чистая правда, подумала Меган. – И я показываю вам деревню, а вы рады познакомиться с моими родичами.

Она просто молодец, иронизировал про себя Росс. В ее безупречных чертах нельзя было усмотреть ни малейшего следа фальши. Это доказывало, что она мастерски владела искусством вранья, которое он больше всего презирал.

Очевидно, жители деревни поверили своим глазам, потому что многие из них вышли поприветствовать свою молодую хозяйку и ее суженого. Росс улыбался, хотя все внутри у него восставало. Он говорил комплименты красневшим от смущения девушкам, принимал чаши с элем от мужчин и даже целовал детей. Так они прошли до другого конца деревни.

– Вон та хижина, куда, как видел Сим, складывали вещи, – Оуэйн указал на маленькое строение через дорогу.

Росс, прищурившись, рассматривал все вокруг сквозь колеблющийся густой туман. Идеальное место для хранения награбленного. Одноэтажная лачуга одиноко стояла на окраине деревни. Ее задняя часть упиралась в утес, а единственная дверь открывалась на изрытую колеями улицу. Окон в лачуге не было.

Десять воинов Росса, которых он привел для этого дела, вытянулись в цепочку и направились к хижине. Из распахнувшейся двери вышли двое высоких дородных мужчин с грубыми чертами лица. Под темными туниками блестели кольчуги, а низко висящие у пояса мечи были наготове.