Это напоминание о сказочной роскоши халифов здесь, в Картаде, было, разумеется, намеренным.
Несмотря на все усилия скрыть этот факт, коленопреклоненный воин явно испытывал страх. Поэт-плагиатор не был единственным человеком, убитым повелителем в зале приемов, он был всего лишь последним. Перед тем как Альмалик стал правителем города, а затем и страны, он был военачальником, и он не позволял своим людям забывать об этом. Клинок, висящий в ножнах возле возвышения, служил не только украшением.
Не поднимая головы, стоящий на коленях каид пробормотал:
— Его нет в Фезане, мой повелитель. Никто не видел его после… наведения порядка в городе.
— Ты мне это уже говорил, — произнес Альмалик Картадский почти шепотом. Это было плохим знаком, одним из худших. Теперь никто из придворных, выстроившихся рядом с возвышением и между колоннами, не смел даже взглянуть на остальных. — Я спрашиваю о другом, ибн Руала. Я спросил у верховного каида всех моих войск, где находится в данный момент один очень известный человек. А не о том, где его нет. Разве я в последнее время стал непонятно выражаться?
— Нет, повелитель! Вовсе нет. Это моя вина. Я послал свою личную стражу и лучших мувардийцев во все концы страны. Мы с пристрастием допросили всех, кто мог знать о местонахождении ибн Хайрана. Некоторые из этих людей умерли, так старательно их допрашивали. Но никто не знает, никто не знает. Аммар ибн Хайран исчез… с лица земли.
Воцарилось молчание.
— Что за пошлая, избитая фраза, — произнес Лев Аль-Рассана.
Утреннее солнце заглянуло в зал через высокие окна, посылая лучи мимо верхних галерей, сквозь пляшущие пылинки. Все видели, что женщина на подушках улыбнулась в ответ на замечание правителя и что Альмалик заметил ее улыбку и остался доволен. После этого один-два придворных позволили себе сделать более глубокий вдох. Пара из них рискнула также одобрительно улыбнуться и кивнуть головой.
— Простите меня, мой повелитель, — пробормотал каид, не поднимая головы. — Я всего лишь старый солдат. Верный, простой воин, а не мастер произносить медовые фразы. Я лишь могу рассказать о той правде, которую узнал, и в самых простых словах.
— Скажи, — спросил повелитель, запуская зубы в дольку апельсина, — принца Альмалика подвергали допросу с пристрастием, о котором ты упоминал?
Седая голова каида опустилась к самому полу. Все увидели, как задрожали его руки. Женщина на подушках подняла взгляд к возвышению, лицо ее было серьезным. Пальцы замерли на струнах лютни, затем возобновили движение, хотя и не с таким прилежанием, как прежде.
В этом зале не было ни одного человека, который бы не знал, что если принц Альмалик уже не наследник правителя, то жизнь двух маленьких сыновей этой женщины станет очень опасной. Поскольку Хазем ибн Альмалик, второй сын правителя, впал в крайнюю религиозность и покрыл себя позором, то не оставалось никого между старшим из этих мальчиков и троном.
— Мы просили… помощи у принца, — заикаясь, пробормотал каид в ковер. — Конечно, с ним обращались крайне почтительно, и он… он рассказал нам все, что смог. Он выразил горячую надежду, что господина Аммара ибн Хайрана скоро найдут и вернут и что он снова будет с нами. Как был… среди нас прежде.
Невразумительный лепет каида разительно не соответствовал его высокому рангу. Он был не просто рядовым воином, он был командующим войском Картады. Никто из присутствующих, тем не менее, не воображал, что сам он смог бы держаться с большим апломбом в данных обстоятельствах. Только не при таком стечении обстоятельств. И не при ответе на данный вопрос. Те, кто улыбнулся, тут же вознесли молитву своим счастливым звездам, чтобы проявленное ими легкомыслие осталось незамеченным. |