Мэрион громко рассмеялась. Она ничем не могла помочь мистеру Прескотту. Несмотря на свою благородную внешность, Ланс был сущим дьяволом, от которого она наконец-то избавилась. Но даже он не смог противостоять могуществу ее отца. Мэрион вдруг словно отрезвела, и ее миловидное лицо вновь стало грустным.

— Да, никто не может противостоять отцу, — невольно пробормотала она, но ее адвокат был слишком хорошо воспитан, чтобы показать, что расслышал это.

Взглянув через плечо, Мэрион увидела, как Ланс и его адвокат вышли из зала суда. На миг они встретились глазами — Мэрион вздрогнула и быстро отвела взгляд.

— Пойдемте отсюда, Бернард. Вы так хорошо потрудились, что я великодушно разрешаю вам сегодня пригласить меня на ланч, — добавила она с блеском в глазах.

— С восторгом, мисс Вентура, — ответил Бернард, подмигнув ей.

Из другого конца холла Ланс наблюдал, как они уходят. Его зеленые глаза сузились, зрачки сжались в черную точку. Он выглядел точно ядовитая змея, но когда Эрнест Вент повернулся, чтобы сочувственно пожать ему руку, лицо Ланса уже вновь обрело спокойное выражение с приличествующей случаю меланхолической улыбкой. И глядя на этого красивого светловолосого молодого человека с безукоризненно правильными чертами лица, никто не смог бы и предположить, что он сгорает от ненависти и унижения, от краха несбывшихся надежд. Ненависть буквально застилала ему глаза, так что он даже не мог как следует сосредоточить свой взгляд на хрупкой фигуре Мэрион в белом костюме, покидающей здание суда.

Сука. Сука. Сука!

С легкой улыбкой Мэрион помахала рукой Бернарду и, как только его машина отъехала от тротуара, повернулась, дружески кивнув швейцару, занимавшему свой пост у дверей отеля «Башня Вентуры».

— Добрый день, Чиверс, — с ослепительной улыбкой сказала она.

— Здравствуйте, миссис Прескотт.

— С сегодняшнего дня мисс Вентура, Чиверс, — ласково поправила она и прошла в вестибюль, откуда на персональном лифте поднялась к себе в пентхаус.

Войдя в гостиную, она со вздохом бросила на стул норковое манто и подошла к окну. Бутылочно-зеленые бархатные портьеры сдержанно обрамляли его, а за стеклом открывалась великолепная панорама Нью-Йорка, замыкавшаяся на горизонте полоской Гудзона. Несколько полотен Дали, Пикассо и, разумеется, Кейта Вентуры украшали стены гостиной. Очевидно, эта неделя у нас проходит под знаком оранжевых лилий, рассеянно отметила она, обнаружив две прихотливые композиции из этих цветов в разных углах комнаты. Сбросив туфли, она направилась в ванную, где наполнила ванну и, напустив туда душистой, пахнущей сиренью пены, с наслаждением погрузилась в горячую воду.

Расслабление приходило медленно, очень медленно. Она в самом деле теперь свободна от Ланса и от этого всеобщего посмешища — своего с ним брака. Это было так чудесно, что она едва могла поверить.

Мэрион уселась в ванне — ее маленькие груди с розоватыми сосками показались над поверхностью пены — и постаралась припомнить, как чувствовала себя в день свадьбы. Ей было тогда всего восемнадцать, что все-таки извиняло ее. Она была хорошо защищена. Ни один мужчина не мог приблизиться к папенькиной дочке, за исключением, конечно, таких, как Ланс Прескотт, чьи предки были исконными американцами из первых поселенцев, ступивших на эту землю триста лет назад. Лишь подобным счастливчикам разрешалось приближаться к Принцессе Вентуре, никогда не знавшей никаких забот и тревог. Но вследствие этого она ничего не знала ни о жизни, ни о мужчинах — абсолютно ничего. Что же тут удивительного, если ее буквально ослепил Ланс, который в совершенстве знал искусство обольщения и, когда хотел, мог пустить его в ход.

Неохотно выйдя из горячей ванны, Мэрион завернулась в мягкое полотенце и подошла к одному из зеркал.