— Годится — одобрил Семенов. А Лёха решил про себя, что черт с ними, пусть он будет писарем. Во всяком случае, не придется выкручиваться, придумывая, почему он моторы не знает, не в курсе, где они сейчас находятся и так далее. Вообще — надо хранить важный вид. Как ни странно в этот момент и сам Лёха поверил, что где-то в лесу им собственноручно зарыты мешки с деньгами. Как-то отчетливо это почуял и даже зауважал сам себя.

Танк на полянке поразил Лёху в самое сердце. Несколько секунд Лёха оторопело вертел головой разыскивая танк. Только потом до него дошло, что низенькая маленькая коробочка зеленого цвета — это танк и есть. Размером этот с позволения сказать агрегат был с Жигуль-классику, только еще и пониже, пожалуй, нескладный, неказистый и — тут отлично подошло слышанное когда-то слово — плюгавый. Петров видно целиком разделял те же чувства, потому как негромко — так чтобы танкисты не услыхали — пробурчал себе под нос: «Портсигар на гусеничках».

Экипаж был тоже странноватый — один танкист, кругломордый и явно ехидный, как Петров, другой — сухопарый, худолицый с пышными висячими усами и настороженным колючим взглядом, что делало его похожим одновременно на учителя школьного и на встревоженного рака, оба перемазанные в чем-то черно-коричневом. Представились, обменялись рукопожатиями, только вместо ладоней танкисты протянули сжатые кулаки, причем Петров привычно пожал им запястья, а за Петровым то же и остальные сделали. До Лёхи дошло, что видно так здороваются те, кто в тавоте всяком руки замарал.

— А что, крылатый винт, поможешь разобраться с мотором? — нетерпеливо спросил тот, что был в синем комбезе.

— Ну, попробую — пробурчал Лёха. Собственно в моторах он ничерта не смыслил, но помнил, что в них могут «засраться свечи» и что-то еще может засраться. А еще в моторе есть уровень масла. А еще надо попинать колеса, судя по анекдотам. Но тут не прокатит — на гусеницах танчик.

— Может, перекур сделаем? — предложил Петров, которому вид техники явно не понравился и потому он решил оттянуть решающий момент.

— Не получится — курить у нас нечего — сожалеюще заметил худощавый танкист и пригладил усы.

— Это исправимо, мы тут недавно разжились. Семенов, может, и перекусим заодно? Товарищи танкисты, говоришь, консервов обещали? — задорно спросил Петров.

— Обещали — с достоинством, как подобает солидному человеку, кивнул Семенов.

— Да берите — мотнул головой синий комбез.

Лёха тут же залез в деревянный ящик, вытянул обычную консервную банку и немного ошалел — на банке написано было не пойми по — каковски «СНАТКА» и нарисован какой-то жутковатый паукообразный зверь, почему-то красного цвета.

— Что это? — удивился он. Подняв взгляд, он убедился, что и остальные его спутники тоже вытаращили глаза.

— Крабы — лаконично ответил усатый.

— Цельный ящик крабов? — еще больше удивился Лёха.

— Уже не целый — ухмыльнулся кругломордый.

— Это что такое — крабы? — недоумевающее спросил Петров. Жанаев и Семенов промолчали, но видно было, что вопрос этот и у них возник.

— То же, что раки, только в океане живут — еще больше становясь похожим на школьного учителя пояснил усатый.

— А почему написано «СНАТКА»? — спросил Лёха, читая на банке всякое разное странное вроде Главрыба и Наркомат пищевой промышленности.

— Чего не знаю, того не знаю. Мы эти консервы пятый день едим и, как видите, живы пока. Действительно на раков похоже, сладковатее только. Хлеба бы еще к ним — размечтался усатый.