– Возможно, вы, Джулиана, излишне упрямы, но я смотрю на это сквозь пальцы. Вы чертовски красивы, вы прекрасны, и я готов на все, лишь бы приручить вас. – Джулиана принялась вырываться, но Брин завел ей руки за спину и ухмыльнулся: – Я знаю женщин. Вам нравится задирать нос и делать вид, будто мужчины вам безразличны, но на самом деле вам хочется, чтобы вас преследовали, поймали и подчинили. Итак, я поймал вас. Теперь приступим к следующему этапу. Вам не хуже меня известно, что именно этого вы и хотите, – пробормотал он и с жадностью впился в ее губы.

Джулиана изо всех сил старалась вывернуться, но его хватка была крепкой. Она почувствовала отвращение, но не могла шевельнуться, ей казалось, что эта пытка никогда не кончится. Его рот был мокрым, усы царапали ей кожу, от запаха его волос ее начало тошнить. Когда Брин поднял голову и облизал губы, Джулиана почувствовала, что сойдет с ума, если не ударит его.

– Животное! Отпустите меня! – закричала она, дрожа от ярости и возмущения.

Однако Брин пропустил ее слова мимо ушей.

– Я мечтал об этом с того момента, когда увидел тебя.

– Если вы меня не отпустите, я…

– И что же? – усмехнулся он, прижав ее к себе и тем самым подчеркнув ее беспомощность. – Лапочка, я восхищаюсь твоей силой духа, но тебе не победить меня. Советую тебе сдаться и спокойно наслаждаться жизнью. Как только ты перестанешь строить из себя недотрогу, из тебя получится замечательная жена. Мне будут завидовать все мужчины континента.

– Говорю вам в последний раз: я за вас не выйду!

Брин чмокнул ее в кончик носа.

– Джулиана, ты сделаешь то, что скажет тебе дядя, а он сделает то, что скажу ему я. Все уже решено. Если у тебя нет желания постоянно жить на Западе, это не проблема. Я веду дела и на Востоке. Мы сможем поехать в Нью-Йорк, Чикаго, Филадельфию и другие города. Мы сможем путешествовать большую часть года. Даже съездить в Европу. Мои компании непрерывно расширяются. Тебе не грозит всю жизнь чахнуть в Денвере, так что не беспокойся об этом. Но «Два дуба» имеют для меня особое значение, и я планирую, что там ты будешь растить нашего сына.

– Мистер Брин, вы чокнутый – так, кажется, говорят в ваших краях, – процедила Джулиана и попыталась ударить его ногой.

Однако на Брина не произвела впечатления ее ярость.

– Чокнутый из-за тебя, – ласково проговорил он.

Джулиана по его глазам поняла, что он опять собирается поцеловать ее.

– Я решил, что мы обвенчаемся в субботу. – Теперь он удерживал ее одной рукой, другой же перебирал ее волосы. Затем, продолжая нагло ухмыляться, он склонил к ней свое красивое лицо. – Не будем терять времени даром. Сразу после церемонии твои родственники соберут вещи и отправятся домой, а мы уедем в свадебное путешествие.

Его губы были всего в дюйме от ее губ. Она ощутила, как напряглось его тело, и почувствовала, как его захватывает желание. Интуиция подсказывала ей, что на этот раз поцелуем дело не закончится. Ее опасения оказались верными. Его рука уверенно легла ей на грудь.

Джулиана в отчаянии изо всех сил толкнула Брина. Она вдруг вспомнила, как в Индепенденсе – ей тогда было семь лет – Уэйд научил ее одному приему, чтобы обороняться от пристававшего к ней девятилетнего сына кузнеца. Тогда ей удалось с помощью этого приема повалить мальчишку в грязь. Тот визжал, как побитый щенок. Такой отличный приемчик, подумала Джулиана, как она могла забыть о нем! Надо резко и сильно ударить в определенную точку мужского тела. Что она и сделала, вложив в удар всю ярость и возмущение. Брин скрючился от боли и, выпустив ее, рухнул на траву. Джулиана же гордо расправила плечи и бросилась к лошади.