Они лежали обнаженные, их ноги сплелись. Джулиана гладила его, с наслаждением ощущая под ладонью упругость мышц и восхищаясь его сильным телом. Безграничное любопытство заставило ее забыть о скромности. Коул буквально излучал нежность, нежными были и его объятия, и прикосновения, и поцелуи. Она не испытывала никакого страха. Ей казалось, будто она попала в стремительную реку, чье неуправляемое, сметающее все на своем пути течение уносит ее все дальше и дальше. Ее соски затвердели под его ловкими пальцами, она жаждала воссоединения с ним. Ее губы были приоткрыты, дыхание участилось, из груди вырывались стоны.

Когда Коул вошел в нее, Джулиана вскрикнула от острой боли, но он тут же успокоил ее нежным поцелуем.

– Джулиана, ты прекрасна, ангел мой, ты безумно прекрасна…

Прекрасен был и Коул, но у нее не хватило сил сказать ему об этом. Он двигался внутри ее, пробуждая доселе неизведанные ощущения. Джулиану охватило пламя страсти, дрожь восторга вознесла ее на вершину, более высокую, чем любые горы на земле, более горячую, чем само солнце. Она плыла, плыла на огненном облаке, полная жизненных сил. Перевалив через вершину, она, трепещущая, спустилась вниз, чувствуя себя спокойной, целостной и чистой, как голубка, которая грациозно завершила свой прекрасный полет.

Джулиана затихла в объятиях Коула. В золотистом свете керосиновой лампы она видела темные курчавые волоски на его груди, ощущала под рукой его перекатывающиеся мышцы. Возможно ли, чтобы мужчина, такой суровый и сильный, был одновременно таким нежным и ласковым? Она не знала. Ей было известно только то, что она счастлива. Впервые за многие годы она была счастлива.

Коул лежал с закрытыми глазами и вдыхал ее аромат. Она удивительна. Красивая, пылкая и потрясающе нежная. Она с готовностью, изумившей его, отдала ему себя без остатка. Она будто создана для его объятий. В его душе возникло опасение, что, стоит ему шевельнуться или заговорить, и она исчезнет как дым и он больше никогда ее не увидит.

– Моя тетя Катарина очень глупая женщина, – неожиданно прошептала Джулиана, вернув Коула к действительности.

– Почему ты пришла к такому выводу?

При виде озадаченного выражения на лице Коула Джулиана улыбнулась и, прижавшись к нему, чмокнула в шею. Ей было уютно и спокойно рядом с ним, как будто она знала его всю жизнь.

– Вечером, перед тем как я сбежала из «Двух дубов», тетя Катарина сказала мне, что, когда я выйду за Джона Брина, мне придется выполнять свой супружеский долг, и объяснила в очень туманных выражениях, страшно смутившись, чего мне ждать или, вернее, что меня ждет во время медового месяца.

– Серьезно?

– Да, и из ее слов получалось, что мне следует рассчитывать на самое худшее.

Мышцы Коула напряглись, когда он представил Джулиану в постели с другим мужчиной. Он обнял ее, словно в попытке защитить.

– А тебе было хорошо? – спросил он.

Черт, до чего же она мягкая! Ее тело состоит из соблазнительных выпуклостей и с каждой минутой все сильнее возбуждает его. Как же приятно, когда она рядом с ним!

Рассмеявшись, Джулиана высвободилась из его объятий и бросила на него кокетливый взгляд из-под пушистых ресниц, чем только сильнее разожгла тлевший в нем огонь.

– Что навело вас на эту мысль, мистер Роудон? – поддразнила она его.

Коул схватил ее за талию и повалил на себя.

– Кое-какие признаки, – с важным видом ответил он. От его лукавой улыбки Джулиана затрепетала, в ней вновь пробудилось желание. – Придется показать тебе, что я имею в виду.