Глава 5

Пэну снилось, что он борется с огнем. Вокруг не оказалось никаких подручных средств, и в порыве отчаяния он начал тушить пожар голыми руками, сопротивляясь языкам пламени, вонзавшимся в плоть, прожигая пальцы и ладони. Но боль росла и в конце концов заставила его проснуться.

Он в ужасе вскочил и, резко подняв перед собой руки, уставился на них. Увидев повязки и ощутив боль наяву, Пэн вспомнил, что действительно обжегся и плюхнулся обратно в постель. Лежа, Пэн в напряжении разглядывал кроватный полог, пытаясь отвлечься от мучительного жжения и одновременно вспомнить вчерашние события. Брачная ночь совершенно не оправдала его ожиданий. Он повернул голову: соседняя половина кровати пустовала, супруга уже куда-то ушла. Недовольно хмурясь, Пэн отпихнул простыню и снова сел. По всей видимости, решил он, придется кое-что ей объяснить при следующей же встрече. Злиться и давить на нее он не будет: в конце концов, Эвелин замужем впервые, но, чтобы стать хорошей женой, она должна будет усвоить несколько вещей: например, ей не положено покидать постель до тех пор, пока не проснется муж. Вдруг ему захотелось бы завершить вчерашнюю попытку? Конечно, с такими руками вряд ли что-нибудь получилось бы, но все же..

Размышлениям пришел конец, как только он встал и, оглядев комнату, понял, что ему нечего надеть. Абсолютно вся одежда, хранившаяся в комоде, и та, что с него сняли друзья, сгорела при пожаре. Осталась только простыня, которой мать вытирала его вчера после этого унизительного купания… Очень расстраивала мысль о том, что его, как ребенка, запихнули в ванну, хотя его матери, похоже, это понравилось. Ловко засучив рукава, она приступила к делу – точно так же, помнится, она мыла своих собак дома, в Джервилле. По завершении процедуры мама приказала ему вылезти, быстро вытерла его, обмотала простыней и отправила спать.

Прогнав из головы страшные воспоминания, Пэн посмотрел на пол, где мирно лежала простыня. Самому поднять ее и заново укутаться было невозможно – он сразу это понял, но решил все-таки попробовать и легонько поддел ее пальцем, надеясь, что она долетит до одной из перевязанных рук. Потом, конечно, придется изловчиться, каким-то образом обмотать ее вокруг талии… но Господи, кого он обманывает! Он срочно нуждался в помощи, как бы прискорбно это ни звучало. Нужно было не только одолжить у кого-нибудь одежду, но чтобы этот кто-то помог ее надеть. Будь сейчас жена рядом – она помогла бы ему. Но Эвелин нет – очередная причина, по которой он должен будет объяснить ей, что нельзя покидать спальню раньше мужа, черт возьми!

Все больше раздражаясь из-за отсутствия жены, Пэн подумал, что, может, хоть родители еще у себя и смогут помочь… Он подошел к двери и, справившись с задвижкой, выбрался в коридор.

Он был уже на полпути к спальне, отведенной его родителям, как вдруг дверь напротив нее открылась и ему навстречу вышли лорд и леди Стротон. Вздрогнув, они замерли на месте. Пэн опустил руки, судорожно пытаясь прикрыться, и тут из родительской комнаты показался Уимарк Джервилл. При его появлении Пэн издал низкий рычащий звук, сразу привлекший внимание отца.

– Сын! – взревел лорд Джервилл, переводя взгляд со Стротонов на Пэна. – Какого черта ты здесь стоишь голый?!

Пэн со вздохом посмотрел на распахнутую дверь в комнату Эвелин и обнаружил, что повреждения не такие серьезные, как казалось вчера вечером. Когда его уводили, повсюду было полно дыма, и он думал, что сгорела вся комната, но огонь, по всей видимости, дальше кровати не распространился.

Понадеявшись, что комод с вещами все-таки уцелел, Пэн бросился внутрь, слыша, как оставшийся в коридоре отец торопливо извиняется за него перед Стротонами.

Пэн обошел разрушенную кровать и, приблизившись к обугленным остаткам комода, понял, что ситуация безнадежна – верхняя часть полностью сгорела, внутренние стенки покрылись копотью, на дне лежала горка пепла.