Морщась, Пэн тронул ногой каждую из тряпок. Вчера их насквозь промочила вода из ведер, но теперь они высохли и, кажется, затвердели в том положении, в котором остались лежать.

– Боже правый! Что за ужас был здесь вчера!

Пэн оглянулся на вошедшего в спальню отца. Уимарк покачал головой и, закрыв дверь, прислонился к ней, тяжело вздыхая. Пэн ничего не ответил.

– Одежда здесь есть, – сказал Пэн, затем неохотно добавил: – Мне, правда, понадобится помощь, чтобы ее надеть.

– Естественно, я помогу тебе! Где… – Отец запнулся, в ужасе созерцая закаменевшие бесформенные кучки на полу, о которых, должно быть, и говорил Пэн. – Ты с ума сошел! Ты ведь не собираешься надевать это?!

Нагнувшись, он поднял искалеченную гарью и водой вещь, отдаленно напоминавшую тунику Пэна. Затрещав, она распрямилась, как доска.

– Нет, сын, ни в коем случае! Я принесу тебе одну из моих туник и…

– Твои мне не подойдут.

Уимарк, собравшийся было уходить, повернулся и хмуро оглядел сына.

– Да уж, ты меня перерос. – Он пожал плечами. – И когда ты успел так вымахать? – спросил он с досадой, затем покачал головой, все еще держа в руке затвердевшую ткань. – Но ты в любом случае не можешь это надеть. Я спрошу Уэрина…

– Я не собираюсь ни у кого просить одежду. Буду носить свою, пока мы не доберемся до дома, – жестко ответил Пэн. – Просто встряхни ее.

Лорд Джервилл открыл было рот, чтобы поспорить, но, поразмыслив, вновь подошел к сыну.

– Тут проси не проси, ты все равно на шесть дюймов выше любого из нас. Уэрин не поможет.

Потребовалось немало времени, чтобы привести одежду Пэна в божеский вид. Сначала отец растягивал каждую из скукожившихся вещей, потом усиленно встряхивал, доводя до подходящего состояния. Правда, если не считать огромного количества темных пятен и дыр, туника и шоссы все же прикрывали самые главные места, и Пэну этого было достаточно. Процесс одевания утомил его – сильно заболели руки, голова раскалывалась, и он решил, что пора позаботиться о скорейшем отъезде домой. У него не было никакого желания искать в этом замке чистую одежду, которая после пары движений треснет по швам. Сам Пэн, будучи равнодушным к моде, всегда имел при себе только два комплекта одежды: один носил, второй в это время находился в стирке. Адам же, его покойный брат, гораздо тщательнее следил за новшествами, и в его комнате по прибытии в Джервилл Пэн мог отыскать пару нарядов для себя – благо у них с Адамом был одинаковый размер.

Пэн сомневался, что мать обрадуется необходимости немедленно возвращаться домой. Ей хотелось побыть в Стротоне еще несколько дней, чтобы Эвелин смогла поближе со всеми познакомиться, прежде чем они отправятся в Джервилл. Пэну было совершенно непонятно, с чего мама решила, что девочке это вообще нужно? У нее вся жизнь впереди, успеет приобщиться к их семье. Однако мать настаивала, и Пэн с отцом в угоду ей согласились. Но теперь планы придется изменить, по крайней мере лично ему, решил Пэн, следуя за отцом в коридор. Пускай родители остаются, если им так хочется, а он вместе с женой уедет сразу после завтрака.

– О, вот и наша мама, – сказал Уимарк, посмотрев в конец коридора, и Пэн увидел мать, разговаривавшую с лордом и леди Стротон. – Спускайся, мы догоним.

Пэн кивнул и отправился вниз по лестнице.

Первой, кого он заметил, спустившись в большой зал, была Эвелин. Она сидела за столом в компании этих своих кузенов, и, судя по ее несчастному выражению лица, они опять грубили.