Она желает его не меньше, чем прежде, с облегчением подумал Гевин, целуя пахнущие зубной пастой и кофе губы. И ссора, которая чуть было не произошла сегодня утром, ничего в их отношениях не изменила. Пока. Только осознав, что он может ее потерять, Гевин понял, как она ему нужна. В его доме, в его спальне. В его жизни.

— Прости, — тихо сказал он, — что не могу сказать слов, которые ты хочешь от меня услышать.

— Не понимаю, — прошептала она, все еще во власти поцелуя.

— Что я избавился от ненависти.

Темпест пришла в себя.

— Это не важно, — со слабой улыбкой сказала она.

Гевин видел по ее глазам, что это не так, и жалел, что завел опасный разговор. Чертыхнувшись, он взял свой кофе и сделал большой глоток, думая, какие подобрать слова, чтобы она поняла.

Темпест наблюдала за тем, как Гевин с кружкой в руке вышагивает по дворику. Его напряжение было почти осязаемым. Пытаясь понять, какие же чувства затронул Гевин в ее душе, она вдруг поняла, что, кажется, не просто влюбилась в Гевина Ринарда. Она уже любит его всем сердцем.

Ее рука дрогнула, и кофе чуть не пролился на колени. «Клозит Темпест», компания ее отца, его гордость… Если Гевин все-таки добьется своего, а она была в этом уверена, зная его целеустремленность и напористость, газеты не упустят шанса связать такое событие с ее именем. А что потом выйдет — одному богу известно. Нет, пора с этим заканчивать.

— Гевин, — окликнула она.

Он обернулся и, увидев решительность, написанную на ее лице, безошибочно понял, о чем она хочет с ним поговорить.

— Я не хочу обсуждать с тобой мой бизнес, — сказал он. — Я вообще сожалею, что затронул эту тему.

— Гевин, но ведь это касается не только «Клозит Темпест» или «Ринард инвестментс»!

— Разве?

«Это касается нас, нашего будущего!» — захотелось ей крикнуть в отчаянии, но она прикусила язык.

Гевин взъерошил волосы и одним гибким стремительным движением сел на диван чуть поодаль от нее.

Темпест в очередной раз невольно восхитилась его непринужденной и, скорее всего, неосознанной им самим грацией.

— Я ненавижу твоего отца. Месть — вот чем я живу.

— Но куда она тебя заведет? — уговаривала Темпест. — В никуда. Уверена, что ты сам все прекрасно понимаешь, но из-за какого-то мальчишеского упрямства…

— Он лишил нас всего. Я хочу, чтобы он почувствовал это на себе.

— И твоя семья поддержит тебя?

Тень скользнула по его лицу, но Гевин сказал правду:

— Мама нет. Но Майкл на моей стороне.

Легкая улыбка коснулась ее губ. Его мать, как и все женщины, знает, что ненависть не принесет счастья: она ничего, кроме разрушения, не приносит.

— Я выбрал свой путь. — В голосе Гевина ей вдруг послышалась усталость. — Ты можешь думать, что я одержим, но это ничего не изменит. Мне жаль.

Темпест вдруг почему-то вспомнила, как выглядит его дом изнутри. Полный дорогой электроники и прекрасных вещей, он кажется пустым. Не потому, что огромен для одного человека, а потому, что жизнь Гевина пуста и одинока, и только мысль о мести скрашивает ее, делает его жизнь сносной. Он сосредоточился на одном, забыв, что жизнь может засиять всеми цветами радуги, стоит только захотеть. Да и сама она как-то позабыла об этом.

Ну и, конечно, работа, которая отнимает у него львиную долю времени. Только, в отличие от отца, у Гевина всегда находится для нее время при всей его загруженности…

Темпест поставила кружку, подошла к нему и села на колени, прижавшись щекой к щеке.