|
Он не мог найти покоя ни днем ни ночью. У него совсем пропал аппетит, и он буквально насильно заставлял себя поесть, чтобы не умереть с голоду. Все валилось у него из рук, и где бы он ни был — слонялся ли по дому, возился ли во дворе с машиной или бродил с ружьем по лесу, — он ежечасно, ежеминутно думал о Клэр. Иногда ему слышался ее нежный смех, и тогда ноги сами как будто прирастали к полу и он забывал, что делал в данный момент. Брюс вспоминал ее сладкие губы, ее пьянящие стоны в его руках, ее ласки, от которых кровь вскипала в жилах. Она никогда не переставала любить его. Все эти пять долгих лет, когда он ненавидел и проклинал ее за то, в чем не было ее вины, она продолжала любить его, хранила верность, несмотря на развод, и пыталась встретиться с ним, чтобы все объяснить.
«Я люблю тебя, всегда любила и всегда буду любить».
Эти слова преследовали его днем и ночью, нескончаемым хором звучали в голове. Ночью Брюс чаще всего дремал у камина, прежде чем заставить себя лечь в постель, где он метался и ворочался до самых предрассветных часов, не в силах уснуть. Он вдыхал ее неповторимый аромат, сохранившийся на подушке даже после того, как поменял постельное белье. Иногда во сне он протягивал руки к Клэр, но тут же просыпался и вздрагивал от того, что его пальцы хватали пустоту. Пустота. Вот точное слово, которым можно было охарактеризовать его теперешнюю жизнь. Его кошмары усилились до такой степени, что он вообще перестал спать ночами, а днем его шатало от усталости. Все это время он мучительно силился разобраться в себе, в своих чувствах и мыслях. Дневник Фолкнера он временно убрал в ящик стола, решив прочесть его только в том случае, если он решит последовать совету Клэр и вернуться к нормальной жизни. Но сможет ли он? Хватит ли у него духу переступить ту невидимую черту, которой он отгородился от внешнего мира, от людской подлости и коварства? Если он решится вернуться, ему придется снова вращаться среди людей, где-то работать, с кем-то общаться, на кого-то полагаться, а как это возможно, если он больше никому не доверяет? Разучился. И Клэр. Он любит ее больше жизни, но имеет ли право навязать себя ей? Себя такого, каким он теперь стал? Мрачного, угрюмого, нелюдимого и недоверчивого ублюдка? Она считает, что любит его таким, какой он есть, каким стал, но она просто не представляет, на что обречет себя, если он уступит своим эгоистичным желаниям. Да и что теперь может предложить ей он, бывший заключенный. Пусть и оправданный. У него нет ничего, кроме этого старого дома в горах и маленького катера, который Клэр сохранила. Зато у тебя есть любовь Клэр, шепнул ему внутренний голос. А любовь может горы свернуть. В твоих силах все изменить. Начать сначала. Изменить? Начать сначала? — ехидно проскрипел злой демон, сидящий в нем. Да кто ты теперь такой? Пария, бывший преступник. Узнав об этом, люди не захотят иметь с тобой дело, станут сторониться тебя. Ты так и останешься отверженным. Во что тогда превратится жизнь Клэр? Она достойна самого лучшего, а не жалкого отщепенца, разуверившегося во всем и всех. Такие мысли терзали его день за днем, ночь за ночью, и он никак не мог решить, как же ему поступить. Чтобы не сойти с ума от мучительных раздумий, он занялся кое-какой работой во дворе: починил дверь амбара и прохудившуюся крышу навеса для машины, вскопал довольно большой участок земли для будущего сада, выполол сорняки вокруг крыльца, заменил прогнившую ступеньку. В один из дней он поехал в Форт-Вильямс, чтобы сделать запас продуктов и позвонить своему офицеру, как того требовали условия его пребывания под надзором полиции, и обнаружил на почте для него посылку. Посылка была от Клэр. Когда он разворачивал ее, у него тряслись руки. В посылке оказалось несколько тонких книжек по психологии и коротенькая записка:
«Дорогой Брюс! Эти книги здорово помогли мне в самый тяжелый период моей жизни. |
