Он отпустил ее и отрывисто спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Джинни снова сморщилась, заплакала и как-то странно одеревенела на руках у Энджи. Затем плач внезапно оборвался, словно кто-то заткнул малышке рот.

— Что с этим ребенком? — все так же резко, раздраженно спросил Кейд.

Энджи с испугом посмотрела на малышку. Джинни лежала с закрытыми глазами, ее губки приобрели синюшный оттенок. Она потрогала ее лобик: у ребенка был сильный жар.

— Пока не знаю, я как раз несу ее к врачу.

Спутница Кейда сочувственно заметила:

— Мне кажется, у нее судороги. Я слышала, что с детьми это бывает от очень высокой температуры.

Кейд крепко взял Энджи за локоть.

— Где ближайшая клиника? — Не обращая внимания на ее слабые попытки сопротивления, он быстро повел ее по улице. — Садись в мою машину.

Кейд показал на элегантный «бентли», припаркованный у перекрестка. Энджи послушно села на переднее сиденье и стала объяснять Кейду дорогу. Спутница Кейда села на заднее сиденье. Кейд выехал на оживленную магистраль, умело лавируя в потоке машин. Энджи неотрывно смотрела на ребенка. Маленькое тельце расслабилось, Энджи было испугалась, но потом заметила, что веки малышки чуть заметно дрогнули, губки приобрели более здоровый цвет. Джинни приоткрыла глазки, заморгала и всхлипнула.

— Слава Богу! — выдохнула Энджи и не узнала собственный голос, искаженный волнением. — Кажется, ей стало лучше.

Ни на секунду не отрывая взгляд от дороги, Кейд деловито спросил:

— Как она дышит?

— Вроде бы ровно.

— А какого цвета кожа?

— Красная.

Энджи быстро покосилась на Кейда, но тут же отвела взгляд и стала смотреть прямо перед собой. До чего же несправедливо, думала она, надо же было Кейду объявиться именно тогда, когда моя жизнь разваливается на части!

Пожалуй, Энджи не удивилась бы, если бы он появился в сопровождении грома и молнии, как Зевс-громовержец. Его красивое лицо, высокие скулы, волевой подбородок она знала так же хорошо, как свои собственные. За шесть лет его глаза не потускнели, смотреть в них было все равно, что оказаться втянутой в мощное электрическое поле. Сколько раз, заметив в толпе высокого брюнета, Энджи испытывала всплеск неуместного, постыдного влечения? Столько, что и не перечесть. К счастью, всякий раз тревога оказывалась ложной, и незнакомый мужчина лишь напоминал Кейда внешне. К счастью — потому, что Энджи не имела права испытывать к нему влечение: шесть лет назад он женился на ее лучшей подруге Аллегре. Но два года назад Аллегра погибла в авиакатастрофе, для Энджи это стало тяжелой потерей, Аллегра была ей как сестра…

Ее мысли прервал голос женщины с заднего сиденья:

— Бедная малышка, что с ней?

— Не знаю, надеюсь, обыкновенная простуда. У нее высокая температура и насморк.

Энджи из суеверного страха не стала произносить вслух название болезни, которой она больше всего боялась: менингит. Они подъезжали к клинике.

— Ты можешь остановиться здесь, только возьми влево, — сказала Энджи.

— Я помню, что я в Англии!

Энджи машинально повернула голову в сторону Кейда и тут же пожалела об этом. Серые глаза скользнули по ней высокомерным взглядом и снова обратились на дорогу. Все правильно, подумала Энджи, именно таким взглядом и должен смотреть человек, владеющей международной сетью высококлассных отелей. Она нервно глотнула и напомнила себе, что сегодняшняя встреча с Кейдом Расселом — случайность, нелепая, зловещая, но случайность, через несколько минут он высадит ее возле клиники и снова исчезнет из ее жизни.

Кейд затормозил почти у самого входа в клинику — чудесным образом дорога оказалась свободной.