Энджи наблюдала за Кейдом со странным ощущением, как будто последние шесть лет были всего лишь кошмарным сном, а теперь она проснулась и начинает жить по-настоящему. Ощущение одновременно и волновало, и пугало. Пытаясь от него избавиться, Энджи напомнила себе, что Кейд — такой же, как ее отец, брачные обеты для него — пустой звук.

Малышка сунула в рот кулачок и принялась энергично его сосать, на время плач стих. Но, как только Джинни поняла, что не высосет из собственного кулачка ничего съедобного, она заплакала еще громче. Кейд вернулся с пузырьком лекарства. Взяв Энджи под локоть, он развернул ее к двери.

— Пошли, нужно ее покормить, пока бедняга совсем не сжевала свою ручонку.

Энджи не тешила себя иллюзией, что у нее есть выбор: по какой-то одному Кейду ведомой причине он решил, что отвезет ее домой, и спорить было бесполезно. Она знала, что, если попытается удрать, пальцы, поддерживающие ее под локоть, сожмутся в тиски, из которых ей не вырваться. И Энджи не стала спорить, тем более что, если судить беспристрастно, помощь Кейда пришлась бы очень кстати, сейчас важнее всего было поскорее привезти Джинни домой, дать ей лекарство и позвонить Фэй, ее матери.

2

Салон автомобиля еще хранил запах духов — аромат богатой, утонченной, сексуальной женщины. Энджи чуть было не поморщилась, но вовремя совладала со своей инстинктивной реакцией и принялась бесстрастно объяснять Кейду дорогу. Сидя в салоне дорогого автомобиля рядом с Кейдом, она увидела свою улицу новым взглядом, — взглядом человека, привыкшего к самому лучшему, — и впервые заметила, насколько убоги обшарпанные домики и маленькие магазинчики. Даже цветы, посаженные под окнами или цветущие в подвешенных к стенам кашпо, казались какими-то жалкими. Энджи почувствовала неприятный привкус во рту.

Узкая улочка делала поворот. Кейд сбавил скорость, миновал булочную, потом скобяную лавку — и первая, и вторая явно знавали лучшие времена — и, повинуясь указанию Энджи, затормозил перед неказистым двухэтажным строением из красного кирпича. Когда-то здесь располагался мотель, но потом он прогорел, хозяин продал его, а новый владелец перестроил здание, разделив его на дешевые квартиры, а в первом этаже открыл крошечную дешевую закусочную.

Кейд скептически оглядел дом, не снимая рук с руля. Под каждым окном был деревянный ящик для цветов, но почти все пустовали, в лучшем случае из земли торчали чахлые сорняки. Только в ящике под одним окном — это было окно Энджи — алела герань и жизнерадостно качали на ветру золотистыми головками бархатцы.

— Спасибо, что подвез.

Энджи хотелось, чтобы Кейд поскорее уехал, вернулся в свой мир процветания и благополучия. Джинни, задремавшая во время езды, проснулась и захныкала.

— Дай мне девочку, — приказал Кейд.

— Я сама справлюсь.

Красивые губы Кейда сжались в тонкую линию.

— Не глупи, без нее тебе будет удобнее выйти из машины. — Видя, что Энджи колеблется, он добавил с кривой усмешкой: — Не бойся, я ее не украду. И не уроню.

Энджи покраснела, передала ему ребенка и вышла из машины. Кейд тоже вышел, держа на руках Джинни. В отличие от Энджи он сделал это без труда и даже грациозно, он вообще двигался с фацией хищника. Предупреждая возражения Энджи, он сказал:

— Я внесу ее в дом, тебе будет удобнее открыть дверь, если руки свободны.

Энджи было нечего возразить, она достала из сумочки ключ и с ненужной резкостью повернула его в замочной скважине. Кейд вошел за ней, его макушка чуть-чуть не доходила до притолоки.