— Он бил мою мать. Я это очень хорошо помню, хотя мне и было года три-четыре, не больше. Он бил и Рейфа и Ника. А я не мог их защитить, не мог остановить его. Поэтому обещал себе никогда не причинять никому боль… И все-таки я его сын…

Потрясенная рассказом о его тяжелом детстве и желая помочь ему побороть свои страхи, Фиона встала перед ним на колени и, разведя руки Джоуэла, нежно взяла его за подбородок.

— Джоуэл, — тихо сказала она. — Забудь об этом. Ты не должен из-за этого расстраиваться. Я не хрустальная. Наша любовь была страстной, открытой и настоящей. Точно такой, какой я ее себе представляла. Я получила именно то, что хотела. Улыбнись. Ты сделал меня счастливой, и я благодарна тебе за все. Так что успокойся и будь хорошим мальчиком. Забудь наконец-то своего отца. Ты совершенно не похож на него. Ничего ты от него не унаследовал, разве только некоторые черты лица. Но из-за этого и переживать не стоит. Джоуэл, можешь мне смело верить. Моя интуиция никогда меня не подводит. К тому же я тебя уже достаточно хорошо изучила, чтобы полагаться не только на нее, но и на свои наблюдения. — Она помолчала, а потом продолжила:

— Я тебе сколько раз признавалась, что мне нужен настоящий мужчина, что слабый мне не нужен. Можешь меня поздравить, я нашла того, кто мне нужен. Слышишь, Джоуэл Палладии, мы провели изумительную, потрясающую, неповторимую ночь. А ты расстраиваешься по пустякам. Все уже закончилось, и у тебя впереди новая жизнь…

— Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать. Время игр закончилось, да? Мы утолили свой голод. А теперь мы можем расстаться. Ты получила все, что хотела, и я могу преспокойненько жить дальше. Ты же меня больше видеть не хочешь…

Его самообладание напомнило Фионе о том, что он профессиональный адвокат. Она вздрогнула: Джоуэл выглядел как рассерженный лев. Ее сердце ушло в пятки, что случалось крайне редко в ее жизни.

— Я обещала, что ты будешь моим. Вот я и сдержала свое обещание. Мы оба знали, что это случится…

Нет, она не будет просить его остаться с ней. Как он может быть таким холодным и грубым, когда она хочет, чтобы он обнял ее и поцеловал?

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Потом Джоуэл тяжело вздохнул, положил руку на ее лоб и нежно свалил ее на кровать. Фиона вцепилась в одеяло и подтянула его к себе, наблюдая за тем, как Джоуэл одевается.

— Джоуэл, чем ты недоволен? — спросила она после того, как он, подняв с пола цветочную корону, направился к двери.

Джоуэл уже взялся за ручку двери, но потом медленно повернулся к Фионе. Он так долго изучал ее, что она покраснела и натянула одеяло до подбородка. Ну почему же он уходит?

Фиона сердито посмотрела на Джоуэла. Сколько раз она себе говорила, что с ним надо держать ухо востро. Он полагается не на чувства, а на разум. Он действительно может быть опасен для нее. Она же не хочет быть такой же логичной, рассудочной и холодной, как он. Ему она не подходит: у него совершенно другой женский идеал.

Да и Джоуэл ей не подходит со всеми его правилами и принципами. Нужно об этом ему сказать. Фиона порылась в памяти и вспомнила, что ее удивило на ранчо.

— Мне не нравится, что ты всегда стремишься держать все под контролем и в строгом порядке. Для меня чувства важнее рассудка. А у тебя никогда в жизни не получится составить красивый, оригинальный букет.

Глаза Джоуэла сузились, и он снова посмотрел на нее. Взгляд его пробежал по ее плечам, и Фиона снова натянула одеяло повыше.

— Да, ты права, я человек основательный и люблю видеть вокруг себя порядок, — спокойно ответил Джоуэл. — Я должен быть во всем уверен, все просчитать сначала.