– Напишите просто: «Моргану от Брук. В память». – Ощутив, что боль переходит в тошноту, она протянула продавщице свою кредитную карточку. – Вот. Вы не могли бы выписать счет как можно скорее?

– Гулять! – громко объявил Энди, пытаясь вывернуться из-под ремня, которым он был пристегнут к коляске. – Гулять! – Ему явно наскучило разглядывать цветы, которые так недавно он считал красивыми. Подыскав новые слова, чтобы выразить свое нетерпение, он приказал: – Уйти! Улица!

– Сейчас пойдем, – успокоила его Брук, получая кредитную карточку обратно.

– Я прослежу, чтобы цветы были доставлены сегодня, – пообещала продавщица.

– Спасибо. – Брук поспешила уйти из магазина, пока начавший нетерпеливо размахивать ручонками Энди чего-нибудь не сокрушил. Сделав над собой немалое усилие, она сосредоточилась на ребенке. – Смотри, Энди! – сказала Брук, указывая на дорогу. – Вон едет грузовик.

Энди удовлетворенно наблюдал за приближением любимого автомобиля.

– Большой гузовик, – сказал он, когда их с ревом миновала последняя пара Колес. – Большой-большой гузовик!

Они дошли до входа в парк, и Брук с облегчением вытащила его из коляски.

Бегая за мячом по траве, она почувствовала, как холодное горе потери отступает, сворачиваясь в клубок под сердцем… ожидая той минуты, когда она останется одна.

2

Брук постаралась изобразить улыбку для двух новых посетителей, хотя был уже час ночи и она подозревала, что они сильно пьяны.

– Добро пожаловать в ночной клуб Тони, – вежливо проговорила она. Тони настаивал на том, чтобы его служащие были вежливы. «У меня тут классное заведение, – часто напоминал он им. – Когда работаете на меня, не забывайте о классе».

– С виду недурное местечко, – заметил один из вошедших. – И мы уж точно готовы, чтобы нас развлекли, лапуля.

Брук спрятала усталость за новой улыбкой. Прошло уже тридцать девять часов с тех пор, как она услышала известие о смерти Моргана, но ее душевная боль не только не уменьшилась, но и, казалось, стала сильнее.

– Прошу пройти за мной, джентльмены, – сказала она, отгоняя мысли о Моргане, и начала ловко пробираться через переполненный бар. Голова у нее болела от табачного дыма и несмолкающей громкой поп-музыки, но сегодня она была даже рада шуму и жизнерадостной вульгарности ночного клуба, в котором работала. Старшая распорядительница в баре. Ничуть не похоже на карьеру, о которой она когда-то мечтала, но она уже неплохо освоилась с этой работой. «У тебя есть то, что мне надо, – сказал ей Тони в конце прошлого месяца, поздравляя с повышением. – У тебя есть класс».

– Нам нужен столик поближе к сцене, – объявил посетитель, многозначительно ей подмигивая. – Говорят, тут недурное представление, лапонька, так что позаботься, чтобы мы оказались на передовой! – Покопавшись в заднем кармане, он вытащил оттуда смятую купюру. – Вот, лапуля, запихни себе в задний карман!

Тут он подтолкнул приятеля локтем, и оба радостно расхохотались шутке, разглядывая облегающую ткань черного атласного платья, открывавшего Брук всю спину.

Она стиснула зубы и не отвечала, пока не овладела собой.

– Спасибо, сэр, – проговорила она, принимая чаевые. – Прошу вас, идите за мной.

– Охотно, киска. За тобой – хоть на край света! – Посетители похлопали друг друга по плечам, полные пьяной жизнерадостности. – Идти за такой парой ножек – сплошное удовольствие!

Брук посмотрела на пятидолларовую бумажку, которую скомкала в кулаке.