– Еще одна? – изумилась Брук. – Ты хочешь сказать, что тебе и «Кент Индастриз» может понадобиться пройти через все это еще раз?

Он сжал зубы.

– Такая вероятность есть, – признался он. – Ты же знаешь, что управление такой компанией, как «Кент Индастриз», требует от человека очень много, Брук. Нет смысла притворяться, будто теперь, когда попытка завладеть моей компанией провалилась, я смогу почти все лето плавать на яхте, а зимы проводить на горнолыжных курортах. – Морган яростно взъерошил волосы. – А, какого черта! – выругался он. – Мне надо принять душ и ехать на работу.

Брук проводила его взглядом до дверей ванной. От чувства неуверенности ее даже подташнивало. У самой двери Морган вдруг задержался и оглянулся на нее.

– Ты будешь меня дожидаться сегодня вечером? – спросил он. Просительные нотки, прозвучавшие в его голосе, противоречили ледяному спокойствию его лица. – Пожалуйста, Брук, не оставляй меня, пока мы не поговорим!

Ее пальцы чертили какие-то узоры на одеяле.

– Я тебя дождусь, – сказала она и сразу же засомневалась, следовало ли ей давать такое обещание. В конце концов Морган ведь так и не извинился за обвинения прошлой ночи, и хотя Брук легко могла доказать ему, что не продавала своих акций, она вовсе не была уверена в том, что ей хочется всю оставшуюся жизнь постоянно снова и снова доказывать свою невиновность.

Когда Брук вернулась к себе в спальню, Энди громко плакал в своей кроватке, но, увидев мать, сменил слезы страха на вопль ярости. Он не привык просыпаться в одиночестве. Брук только поблагодарила Бога за то, что малышу не вздумалось выкарабкаться из кроватки, откуда он мог легко упасть. Она быстро умыла и переодела мальчика, поцеловав ему носик, как только он вынырнул из горловины синего свитерка. Усадив его посредине кучи игрушек и убедившись в том, что дверь спальни закрыта, так что он не сможет никуда уйти, она прошла в ванную и поспешно встала под душ.

Одеваясь, Брук погрузилась в глубокие раздумья. Прошлой ночью подозрительность Моргана ее больно ранила, но этим утром она достаточно успокоилась, чтобы оценить трудное положение, в котором он оказался. Закалывая волосы в аккуратный пучок, она пыталась взглянуть на происшедшее глазами Моргана. Он был уверен, что она заманила его в коттедж и заставила там задержаться, пока ее брокеры вели переговоры о продаже ее акций. Конечно, он совершенно неправильно истолковал ее поступки, но было неприятным и странным совпадением, что кто-то продал большой пакет акций как раз в тот момент, когда она вздумала уединиться с Морганом в домике у озера.

Закончив одеваться, Брук отнесла Энди вниз, на кухню, чтобы приготовить им обоим завтрак. «Суть проблемы, – поняла она, – заключается в том, что кто-то эти акции продал. Кто именно?»

Напряженно размышляя над этим вопросом, она поставила перед Энди тарелку с кашей. Она пыталась как можно точнее вспомнить свой разговор с адвокатом, мистером Барнсом. Он досконально объяснил ей, как распределились акции «Кент Индастриз». По завещанию Эндрю она получила восемь процентов от общего их количества. У кого-нибудь еще было столько же акций? Конечно, у Моргана, но не у мистера Кента-старшего: тот постепенно продавал свои акции. А как насчет Шилы?

У Брук вдруг потемнело в глазах, когда подобная догадка как молния промелькнула в ее мозгу. Шила получила от своей матери в наследство восемь процентов акций! Могла она продать свои акции, зная, насколько серьезным будет для Моргана результат ее действий? Могла ли она иметь причину для этого?

Брук пыталась рассмотреть этот вопрос объективно, но ее отношение к золовке было слишком сложным, чтобы она могла отнестись к сложившейся ситуации без предубежденности.