– Она отлично справляется, – уверил его Джад.

Питер вежливо улыбнулся. Но Минерва слишком хорошо знала отца и прекрасно понимала, что ему ничего из увиденного не понравилось.

– Извините, а могу я поговорить со своей дочерью наедине? – спросил Питер.

– Пап, я сейчас действительно занята, – твердо сказала Минерва. Она с ужасом поняла, что нисколько по нему не соскучилась. Наоборот, ей неплохо жилось без его постоянного контроля, без вечных помыканий, и у нее нет никакого желания разговаривать с ним один на один.

– Идите, мы с Люси последим за детьми, – великодушно сказал Джад. Очевидно, рассудил, что пару минут она может посвятить и своей собственной семье.

Минерва знала, что если и дальше станет отказываться, то в глазах этих людей будет выглядеть по крайней мере странно. Она неохотно встала и вышла в гостиную вместе с отцом.

– Так чему я обязана твоим появлением здесь? – спросила она, как только они остались наедине.

– Солнышко, я твой отец, я люблю тебя и лично хотел убедиться, что у тебя действительно все в порядке.

В его голосе звучали теплота, нежность, любовь. Сколько раз Минерва покупалась на это! Сколько раз позволяла себе поверить, что это правда! Ломала свои планы на будущее – и ради чего? Чтобы безответно заботиться о его комфорте.

– У меня все нормально, спасибо, – сухо ответила она.

– На мой взгляд, ты все же здесь порядком устаешь. – Отец подошел к ней и, обняв за плечи, мягко сказал: – Я хотел, чтобы ты знала: ты всегда можешь вернуться домой, когда пожелаешь.

«Только если мне некуда будет больше пойти».

– Но мне действительно здесь хорошо!

– Ты до сих пор злишься на меня из-за того, что я женился на Джулиане. – Отец делано вздохнул. – Пойми, после смерти твоей матери прошло уже много времени. Ты не вправе ожидать от меня, что я буду скорбеть о ней всю оставшуюся жизнь.

– Что ты, что ты, я нисколько не сержусь на тебя. Поверь, я даже счастлива. Дело в другом. Я начинаю свою собственную жизнь, и прими это как факт. Ты все равно не сможешь ничего изменить.

Он снисходительно усмехнулся.

– И это ты называешь жизнью? – Питер выразительно показал глазами на кухню.

– Мне подходит, – отрезала Минерва.

Он безразлично пожал плечами.

– Ладно, я здесь не для того, чтобы с тобой ссориться.

Минерва сухо улыбнулась – она слишком хорошо знала эту игру. Раньше она частенько попадалась в ловушку. Питер умел очень хорошо описывать недостатки того или иного предприятия, задуманного ею. Он подрывал в ней веру в задуманное, и она шла у него на поводу. Но теперь она даже не собирается ничего с ним обсуждать.

– Никто с тобой не ссорится, и вообще, мне нужно работать.

В ответ Питер улыбнулся ей столь же сухо.

– Вижу, мне не удалось тебя переубедить. Просто еще раз хочу сказать: ты можешь вернуться домой в любой момент, когда пожелаешь. Мне кажется, это лучше, чем нянчиться с сопливыми ребятишками.

Минерва чуть не рассмеялась ему в лицо. Забавно: он, в сущности, предлагал поменять сопливых ребятишек на беспомощного старика. Хотя на самом деле он не таков.

– Если нужда возникнет, я воспользуюсь твоим предложением, но пока в этом нет никакой необходимости, – ответила Минерва, провожая его к двери.

– Просто знай: мой дом – твой дом, – сказал напоследок отец, целуя ее в щеку.

«Я постараюсь никогда не воспользоваться этим предложением», – пообещала себе Минерва, глядя на удаляющегося отца.