Все зависит от нас – его слова эхом отозвались у нее в голове. Беда в том, что она любит его, а он ее – нет. Лучше ей быть свободной – хотя бы телом.

– Ты не понимаешь. Я не могу по-другому. Eсли я забочусь о ком-то, то делаю это от всей души. Я не умею наполовину. – Для нее это почти признание в любви. Но остались жалкие крохи гордости. Поэтому Минерва развернулась и вышла.

Джад растерянно стоял посередине комнаты и, задумавшись, потирал руку, которая только что прикасалась к Минерве. Он никогда особо не задумывался, что она значит для него. Она так легко и непринужденно вошла в его жизнь, что он даже не заметил. Только сейчас он понял, как сильно к ней привязан, какое чувство нежности испытывает к ней. Подумать только, он может ее потерять!

Вечером Минерва сидела в своей комнате, и невольно ее мысли снова и снова возвращались к сложившейся ситуации. Что будет дальше? Попросит ли Джад у нее развода? Если нет, то как собирается объяснять детям, почему они теперь спят в разных спальнях? Хорошо, допустим, он примет все как есть и не станет ничего предпринимать. Долго ли сможет выдержать она без объятий его сильных рук, сладких головокружительных поцелуев? Она уже сейчас скучает по нему. Возможно ли, чтобы он влюбился в нее? Что-то она сильно в этом сомневается. Если она вернется к нему, то снова попадет в ту же самую ловушку. Ее чувства будут нарастать, а он так и не пустит ее в свое сердце. А дети? Она ведь действительно их любит… Но рано или поздно дети вырастут, и она станет ему не нужна…

Вечером они вместе уложили детей спать. И снова их потянуло друг к другу. Это было тяжело, и Минерва при первой же возможности вернулась в свою комнату.

Она уже закрыла дверь, но раздался легкий стук, и в комнату вошел Джад.

– Мы должны поговорить, – начал он.

Ну что ж, Минерва успела морально подготовиться к тому, что он сейчас попросит у нее развода.

– Ты так легко вошла в мою жизнь… И я обещал, что в любом случае ты будешь обеспеченным человеком. Но знаешь, я только сегодня понял, что мне нужно, чтобы ты постоянно была рядом со мной, чтобы я мог заботиться о тебе.

Он выглядел серьезно, так же серьезно – звучали его слова. Прямо как отец, когда хотел добиться от нее чего-то конкретного. Нет, она не позволит себе обмануться еще раз.

Да, слишком жестокий урок преподнес ей отец. Еще раз такого удара от любимого человека она не вынесет.

– Я помню, ты говорил, что с моим появлением твоя жизнь стала спокойней, удобней… Так говорят про старое мягкое кресло. Но дети вырастут, ты встретишь кого-нибудь еще. А что станет со мной?

– Очевидно, мы слишком мало знаем друг о друге. К твоему сведению, я человек слова. Что же касается тебя, то я никогда не думал, что ты можешь быть такой упрямой.

Как только Джад вышел из комнаты, Минерва безвольно опустилась на кровать. Ужасно, просто ужасно оказаться одной. Слезы горя и отчаяния скатывались по ее щекам. Еще сегодня утром у нее была надежда. Он не прав. Он тысячу раз не прав.

– Все или ничего, – прошептала она на ухо Тревису. И она знала ответ, скорее всего – ничего. Она поступила правильно.

Джад лежал на своей кровати и смотрел в темный потолок. Как странно, что рядом нет Минервы. Он так к этому привык. Привык, что она засыпает на его руке, и тогда он знает: все хорошо, еще один день прожит не зря. Он прекрасно знает, что она хочет от него услышать. Хочет и боится. Ей не нужна его забота. Ей нужна любовь. И он должен убедить ее в своей любви. Что само по себе будет совсем не просто, учитывая то недоверие, которое привил ей отец.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

На следующий день, ровно в полдень, Минерва получила букет кроваво-красных роз. Внутри она нашла открытку от Джада: «Минерве от ее страстного поклонника.