Думала о рисовании, но на самом деле черчение ей всегда нравилось куда больше. То и дело на разных листочках из под ее руки выходили линии, линии, линии, чаще всего превращающиеся в какие то непонятные, фантастические механизмы с зубчатыми колесами, цепными передачами…

Друзья тарусята ни разу не бывали в Москве. Расспрашивали о столичной жизни, тихо завидовали:

– Счастливая. В столице живешь, по Красной площади гуляешь, артистов не в телевизоре видишь…

– Это вы здесь такие счастливые на полной свободе. Не понимаете!

– Не понимаем!

– Эх! – срывалась с места. – На Оку?!

– На Оку!!! – бежали следом.

Брызги и капли, мокрое солнце, дурманящий запах разнотравья вдоль тропинки…

А потом приходил конец лета, и они прощались до следующего. У подружек по щекам ползли слезы. У Коли блестели глаза:

– Ну, ты же приедешь?

– Конечно! Обязательно, как же я без вас! Следующим летом! Через год!

– Следующим летом… Через год…

Обнимались, целовались на прощание с девчонками. С Колей тоже. С ним по особенному. Сначала в щечку. А в то лето, когда они стали выше полыни и крапивы, он впервые в ее жизни поцеловал в губы. И еще прикоснулся. Не случайно…

Потом снова началась школа. В ней уже были не только уроки и кружки. Еще и танцевальные вечера, дискотеки. С них Геля возвращалась вместе с мамой. А вот днем, начиная с восьмого класса, она шла домой то с одним одноклассником – Вовой, то с другим – Витей. Первый подкарауливший ее на выходе из школы нес портфель. Это было очень приятно. Ей хотелось рассказать о «двух В» подружкам тарусятам, но чтобы все таки не знал Коля. Он писал хорошие, добрые, простые письма с такими милыми ошибками: «…седели на берегу… как живеш… жду тибя…»

Оба провожатых ей нравились. Вовка все время смешил какими то нелепыми историями и анекдотами – с ним не соскучишься. Витя же не только лучше учился, но и хотел поступать в институт. Мечтал: «Стану инженером, буду зарабатывать большие деньги. И все для тебя, чтобы ты себе ни в чем отказу не знала: мороженое с миндальным вкусом захочешь – пожалуйста, пирожное – вот тебе, в ресторан пойти – так запросто!»

И Коля обещал издалека: «Поступлю после восьмого в мореходку буду много денег закалачивать чтоб ты была принцеса с ананасами и жемчугами…»

Коля был не в Москве, а его мореходка – где то вообще на другом краю страны. И будет он уходить в свои плавания на долгие месяцы. «Принцеса» будет терпеливо ждать?

«Принцеса»… Геля подолгу рассматривала себя в зеркало, вздыхала: ничего то особенного нет – среднего росточка, не худая и не полная, темные волосы чуть в рыжину (в маму), карие глаза (в папу), слегка курносый носик (вроде бы в бабушку), личико милое, но таких тысячи… Потом успокаивалась: при желании можно назвать себя стройной и миловидной. А еще она ведь не глупая, не дура и характером не стервозная, покладистая даже очень. Вполне может быть настоящей принцессой и даже, если постараться, стать со временем «королевишной»…

Думавший об институте Витя был намного проворнее одноклассника и поэтому чаще нес портфель Ангелины. Собиравшийся в техникум Вовка повздыхал повздыхал и в девятом классе отстал, переключился на Гелину школьную подружку и соседку по дому – пухленькую Лену. Все вчетвером они дружили. Колины письма из Тарусы продолжали приходить, но Ангелина, хотя и читала, перечитывала их время от времени, не спешила отвечать.

Они пробовали курить: ни Геле, ни Лене не понравилось, а вот Витя с Вовкой пристрастились. Пробовали и выпивать: это оказалось приятно.