Они пробовали курить: ни Геле, ни Лене не понравилось, а вот Витя с Вовкой пристрастились. Пробовали и выпивать: это оказалось приятно. Так что, если имелись деньги, то покупали и распивали во дворе за гаражами бутылку то красного, то белого сухого. Целовались, присасывались друг к другу до одури. Вовка дурачился, оторвавшись от Лены:

– Геля, и меня поцелуй!

Витя спокойно пожимал плечами, а Лена нервничала.

Когда Ангелине исполнилось шестнадцать, на ее имя пришла бандероль от отца. В ней – тоненькая золотая цепочка с золотой подковкой. «Геля, Гела, Гелина, Гелечка, Гелюша…»

В Тарусу не поехала, сказала маме:

– Надо готовиться к экзаменам.

Письма от Коли перестали приходить. Не сразу это заметила.

После школы Геля поступила на бюджетное отделение института финансов, хотя хотела в автодорожный, на конструкторско механический факультет. Мама настояла:

– Не девичье это дело в железках копаться, да и копейки будешь получать – посмотри на современных инженеров! А так при финансах окажешься, прокормишь себя, семью, если что…

Витя между поцелуями хотя и собирался, но ни в какой вуз поступать не стал:

– Схожу сначала в армию, чтобы потом не прерываться. Да после службы и поступить в институт легче, у меня же льготы будут.

Пошел работать в автомастерскую и сразу же стал неплохо зарабатывать:

– Гуляем, ребята, пока в армию не загребли!

Покупал Геле цветы, шоколадные конфеты в красивых коробках и обязательно пломбир с миндальным вкусом. Они пили сладкое вино и продолжали целоваться до одури…

Этот год за учебой в институте и ежевечерними объятиями поцелуями пролетел быстро. На проводах в армию Витя был очень настойчив:

– Мы же два года теперь можем не увидеться. А приду – все равно поженимся!

Она верила ему: отдалась, проводила, ждала. Читала письма от армейского шофера и слала обратно аккуратно прорисованные между строчек сердечки. В нескольких плоскостях. Вид слева, вид справа, вид сверху, в разрезе…

Новым летом съездила с мамой в Тарусу. Лицо и руки тети Нади стали совсем морщинистыми. Она вздыхала, глядя на фотографию сына, стоящую на комоде. Подружка Вера училась в техникуме в Серпухове и вроде была беременна, собиралась замуж. Коли в Тарусе не оказалось – поступил таки в мореходку на Сахалине. Катя никуда не уехала, работала продавщицей здесь же. У нее дома и посидели. Ангелина принесла бутылку сухого.

– А покрепче ничего нет?

Геля пожала плечами:

– Да я как то крепче ничего и не пью.

Катя кивнула и залпом осушила стакан. Рассказывая подруге о тарусских делах, взялась за второй. Потом пришел какой то пьяный парень. Полез обниматься сразу с обеими. Геля ушла. Больше ей в Тарусу возвращаться не хотелось…

Второй курс института, третий:

– Мама, осточертели мне эти дебеты кредиты!

– Ты все таки доучись, доча! Получишь высшее образование, а там уже – как знаешь, как захочешь, по обстоятельствам…

А обстоятельства указывали на одно и то же: жизнь почему то все время дорожала. Ангелина стала совершеннолетней, и отец перестал присылать деньги. Маминых финансов не хватало, так что Ангелина в свободное от учебы время чертила для студентов технических вузов. Это приносило и деньги, и радость. С высунутым изо рта языком она могла часами зависать над чертежной доской: прямые линии, углы, радиусы, резьба…

В отпуск Витю по какой то причине не пустили. Так что ждать пришлось все два года. А в институте ей то и дело предлагали «донести портфель». Иннокентий – высокий серьезный парень – каждый день ждал ее у выхода из учебного корпуса. Вздыхал, завидев Ангелину, набирал в грудь воздуха, решаясь сказать. Но она опережала его:

– Провожать меня не надо!

– У меня вот случайно два билета в театр…

– Я подумаю…

Потом нагонял Василий – энергичный крепыш.