А вот если все таки родится? Удастся ли нормально воспитать? Так, как ее воспитала мама? В стране вводят ЕГЭ, против которого выступают учителя, преподаватели вузов, директора школ, академики. Каждый день теракты по всей России, на железной дороге, в аэропортах, в самой Москве – в театре, в метро. Может, лучше вообще не рожать, чем выскребать потом останки своего ребенка из взорванного салона троллейбуса или вагона метро?

Муж поможет воспитать? Но Вите это интересно? А что ему вообще интересно? Говорить про ребенка не интересно, про спектакли и картины – на выставку или в театр не вытянешь – не интересно. Ангелина нет нет да и вспоминает восторгавшихся столицей друзей тарусят – Колю, Веру, Катю, приглашавших в студенческие годы на концерты и на спектакли Иннокентия и Василия, говорит Вите:

– В Москве живем, а никуда не ходим!

Он только плечами пожимает:

– Чего куда то ходить, все и так по телеку показывают.

А ведь до армии, кажется, совсем другим человеком был. Планы строили: хотели весь мир облететь, объехать, обойти.

– Ну, давай съездим куда нибудь! Или хоть в парк пойдем погуляем – в двух шагах ведь.

– Садись рядом, как раз «Путевые заметки» по первому каналу идут – смотри, и денег тратить не надо. Или в интернет загляни на какой нибудь сайт путешествий!

– Давай тогда вместе по сайтам полазим, хоть так на мир посмотрим!

– Да мне и телека хватает!

Вот и весь разговор. Каждый вечер Мария Николаевна гладит сына по голове и умиляется:

– Как же у нас все замечательно!

Витя перевернулся на спину, захрапел. Ангелина вздохнула и погладила его по голове:

– Как же у нас все замечательно…

«Кому ты нужна?»

Субботним утром, как обычно, завтракали под телевизор и разговор про надвигающийся ремонт. Мария Николаевна с высоты своего опыта размышляла:

– Надо бы прикупить цемента, краски… Посчитаем еще все, чтобы не дорого…

На экране мелькнула реклама, и Ангелина тут же откликнулась:

– А пойдемте этот фильм посмотрим?! Мария Николаевна, артисты знаменитые! Витя, там всяких спецэффектов полно!

– Да я уже лет сто лет, как в кино не была, и не хочу. Все это уже только для молодежи! – отмахнулась Мария Николаевна.

– Витя, пойдем! – сказала Ангелина так, что и муж, и свекровь посмотрели на нее с удивлением. В голосе, для нее самой неожиданно, прозвучал не столько вопрос, сколько уже принятое решение. Она тут же, как будто сама этого испугалась, добавила:

– Хороший же фильм! Современный! Сколько можно одно и то же старье по телевизору смотреть! – и теперь уже попросила: – Ну, Витя!

Мария Николаевна тут же улыбнулась:

– Правильно, Геля! Ты его лаской. Лаской…

С минуту Витя молча переводил глаза с одной женщины на другую. Потом согласился:

– Ладно!

Ангелина чуть ли не бросилась к шкафу в своей комнате. На работу она одевалась неброско, сдержанно, как предполагал дресс код их финансовой компании: никакого декольте, никаких неприкрытых одеждой плеч, локтей и коленок. Но в шкафу держала на выход «маленькое черное платье», которое купила, уже выйдя из под маминого контроля – школьная учительница тоже была сторонником «дресс кода»: никакого декольте, никаких не прикрытых одеждой плеч, локтей и коленок.

Это платье с закрытыми коленями и декольте, но оголяющее руки до плеч, Ангелина присматривала долго, несколько раз примеряла в магазине, советовалась с Леной.