Когда Себастьян достиг пика, он осторожно продолжал, раскачиваясь над нею в темноте, покрывая ее лицо нежными поцелуями. Она знала, он хотел бы снова взять ее, но он был слишком бледен. Наверное, в последнее время ему было не до питья. Наконец он рухнул на спину и привлек ее к себе на грудь.

Теперь, после того как они с Себастьяном занимались любовью, Кэдрин казалось, что мир изменился. Она видела все в другом свете! Весна всегда наполняла Лондон чудесными цветами и запахами, но когда в последний раз она их замечала?

Она видела, как этот город рос, превратился из поселка на болоте в одну из мировых столиц. Здесь Кэдрин задумалась. Она может считать себя старой! А прошлой ночью ей со всей ясностью открылось, какой безрадостной была ее жизнь. Конечно, ведь она тоскует по сестрам. Однако у нее есть все основания надеяться, что скоро вернет их, даже если для этого придется умереть.

Идея жертвоприношения казалась ей вполне разумной. Сколько мифов, которые на девяносто девять процентов были правдой, рассказывали об отважном воине, получившем шанс исправить последствия своего прискорбного недомыслия? Если нужно, Кэдрин принесет искупительную жертву. Если ей суждено умереть, ее смерть не будет бессмысленной. Сестры останутся в живых, а она покроет свое имя славой до скончания веков.

Да и хотелось ли ей жить вечно? Странный вопрос.

До прошлой ночи она не могла толком осознать ужас надвигающейся смерти. Сейчас же она гадала, придется ли ей мучиться и будет ли рядом Себастьян.

Кэдрин позвонила Никс со своего «взломанного» телефона, чтобы уточнить роковое предсказание. Она представляла, как скажет Никс: «Эй, Никси, кажется, ты говорила, мне скоро помирать? – И с нервным смешком продолжит: – А что ты скажешь насчет весьма жизнеспособного и сексуального вампира, который готов оказать мне моральную поддержку?» Но в Новом Орлеане была глубокая ночь, и Никс скорее всего шлялась по улицам. Не получив ответа, Кэдрин могла лишь теряться в догадках.

Для валькирии есть много способов умереть. Смерть от горя; жертвоприношение; мистическое убийство. И наконец, ей можно отрубить голову – вот это вероятнее всего.

Насильственная смерть – невеселая перспектива.

Вдыхая аромат цветущих вишен, Кэдрин думала о насилии, которое сама совершала в своей долгой жизни. И кульминация – на минном поле прошлой ночью. Она вспомнила, как Бауэн тосковал по утраченной возлюбленной и полз за ларцом, хотя взрывом ему снесло полголовы. Кажется, Синди бормотала что-то про ребенка?

Ее глаза вдруг налились слезами. Не видя, куда идет, она налетела на кого-то на улице. Когда Кэдрин подняла голову, оказалось, что она стоит как раз напротив мясного магазина.

Покусав нижнюю губу, она вспомнила, каким бледным был Себастьян. Хватит ли у нее духу принести ему крови? Кэдрин украдкой огляделась по сторонам, словно прохожие могли прочитать ее мысли.

Да, это был поступок, которого она и вообразить себе не могла. Не просто отказалась убивать вампира, даже не то чтобы просто позволила ему остаться в живых. Она хотела угодить вампиру после фантастической ночи любви, которую он ей подарил. Кэдрин смущенно рассмеялась. Как низко пало божество!

Она вошла в магазин, ошеломленная запахом мяса. Сделала заказ, и продавец, не моргнув глазом – в конце концов, это ведь Лондон! – поставил на прилавок пластиковый контейнер в пакете из коричневой упаковочной бумаги. Выудив из кармана куртки фунт и несколько пенсов, Кэдрин взяла покупку и поспешила домой.

В аэропорт она опоздала. Теперь она думала лишь о том, что оставила его голодным. Это было так… по-домашнему и казалось ей крайне интригующим. Точно так же, как в самолете, когда они вместе одевались. «Как раз перед тем, как он сказал, что хочет на мне жениться».

Снова оказавшись дома, Кэдрин поняла, что ей даже нравится видеть его вещи в своей квартире.