Горы у нее за спиной, казалось, вознеслись к самому небу, покрытому тучами. Снова обернувшись вперед, она поняла, что спускается вниз по тропе. Гейл быстро огляделась. Справа от себя она увидела поток, несущийся с горы. Это был Континентальный водораздел. Они, очевидно, только что пересекли его, и теперь она скакала на запад с полной уверенностью, что скоро доберется до Элк-Парка. Ее охватило радостное волнение, на лице появилась улыбка.

– Ладно, – бормотала она не столько для лошади, сколько для себя. – Все, что мне нужно делать, – это ехать вперед прямо по солнцу. Скоро я прибуду в Элк-Парк, правильно, Роузи?

Она наклонилась и ласково погладила своего друга.

– Надеюсь, старушка, ты отлично знаешь, куда мы скачем, тогда нам было бы намного спокойнее.

Гейл улыбнулась. С каждым мгновением у нее прибавлялось уверенности. Она пришпорила лошадь. Через некоторое время кобыла вырвалась на наезженную тропу. Это могла быть та самая дорога, которая приведет ее домой.

Удивительно, что она уже не боялась, – она могла управлять ситуацией. И Гейл на самом деле стало спокойно в этом мире, который окружал ее. Может, кому-нибудь и следовало бояться, чего-нибудь бояться, но не ей. На смену страху явилась уверенность, какой у нее давно не было; это придало ей чувство собственного достоинства.

Внезапно она подумала: а ведь они с Биллом расстались. Ей бы хотелось, чтобы все было по-другому. Но с самого начала было ясно: они очень разные. Биллу лучше было бы не опекать ее – а тогда странным образом все нарушилось. Почему-то она не могла это принять, следовательно, и все остальное. Хотя, наверное, у нее уже никогда не будет такого мужчины, как Билл. Когда-нибудь она сможет рассказать об этом своим внукам. Если, конечно, у нее будут внуки.

В лесу стало так темно, что продолжать путь было невозможно. Узкая тропа петляла между деревьями. Она искала хотя бы небольшую площадку, где они с Роузи могли бы передохнуть, но ничего подходящего не попадалось. Лошадь осторожно выбирала дорогу в темноте, потом совсем замедлила ход. Гейл знала, что в любом случае скоро придется останавливаться. Она уже ничего не могла разглядеть в пяти футах от себя, и рисковать не стоило, так как лошадь могла поскользнуться.

Наконец справа Гейл увидела просвет между деревьями и устало направила туда лошадь.

Когда она выехала из густой чащи леса, служившей ей укрытием от дождя, то увидела, что в ночном небе над головой мерцали редкие звезды. Лунный свет скупо освещал полянку. Гейл отвязала от седла сумку со спальным мешком.

Взяв сумку, она повела лошадь к краю прогалины и привязала ее к низкой ветке. Сверху на дереве раздалось уханье совы, и Гейл замерла. Простояв тихо еще минуту, она подождала, но звук не повторился. Тогда она решила, что беспокоиться нечего, – это старый филин отстаивал права на территорию. Сама она больше беспокоилась о ночлеге под открытым небом. Здесь могли встретиться змеи, грызуны и звери покрупнее. Она надеялась, что если будет находиться близко к лошади, то та даст знать об угрозе. Тем не менее ей надо было провести ночь здесь. Гейл достала большой дождевой плащ с пропиткой из седельной сумки. Плащ не пропустит влагу в ее спальный мешок и предохранит от холода. Она расстелила плащ, положила мешок сверху, быстро порылась в сумке. Ей попались бинокль, который понадобится только завтра, и полплитки шоколада. Еще раньше она съела сандвич, яблоко и другую половинку плитки. Гейл сначала подумала оставить шоколад на завтра, но ведь завтра она доберется до Элк-Парка и сможет купить себе что-нибудь.