– Прости, Кэтрин – Голос Натана охрип от волнения, а руки нежно гладили ее плечи. – Я вовсе не хотел тебя обидеть. Просто сердце мое разрывается от одной мысли, что тебе пришлось вынести. Боже, разве ты не знаешь, что я не пожалел бы жизни, чтобы отстоять твою честь. Но я постараюсь забыть обо всем. Мы сделаем вид, что ничего этого не было, мы все начнем сначала. – Он заглянул Китти в глаза и прошептал: – Ох, Кэтрин, если б ты только знала, как сильно я тебя люблю!

Он прижал ее к себе и страстно поцеловал. Китти хотела ответить на поцелуй с не меньшей страстью, но, к своему удивлению, не почувствовала той лихорадочной волны желания, которую так легко пробуждал в ее теле Тревис! Конечно, Колтрейн был одним из тех ловеласов, которые в совершенстве владеют искусством любви, и он мог свести с ума любую, а тем более неопытную женщину. Но тем не менее Китти не могла избавиться от чувства вины, оказавшись в объятиях Натана и отвечая на его поцелуй. Но рано или поздно она забудет Тревиса. Не может не забыть. Во всяком случае, не позволит прошлому разрушить надежды на будущее.

Неохотно прервав поцелуй, Натан снова усадил Китти рядом с собой под дерево и рассказал о тех юношах из «Уэйнского добровольческого», что погибли за годы войны.

– Похоже, эта война не принесла Югу ничего хорошего, – мрачно заключил он. – А кроме того, насколько мне известно, и дома дела идут далеко не лучшим образом.

– Ты так и не сказал, известно ли тебе что-то про маму, – смущенно напомнила она.

Коллинз принялся ковырять каблуком землю, и Китти было ясно, как не хочется ему касаться этой темы. Наконец он произнес:

– Мне стало известно из письма моей матери, что Лина Райт превратилась в городскую пьянчужку.

– Я… я вполне могу в это поверить, – прошептала Китти с болью. – Может быть, до нее дошли слухи о гибели отца…

– Нет, Кэтрин, – тяжело вздохнув, возразил Натан, – твой отец жив. Насколько я знаю, он очень даже жив. Однако если осмелится вернуться в графство Уэйн, его тут же повесят.

– Что ты такое говоришь? – Китти изумленно посмотрела на Коллинза.

– Ты, наверное, слышала про кавалерийские рейды, разорившие весь западный край Теннесси? Имя Гриерсон что-нибудь тебе говорит? Ну так вот, твой отец совершает эти рейды вместе с ним и разрушает железные дороги, убивая всякого, кто осмелится встать у него на пути. Слава Богу, генерал Натан Форрест отбивает их атаки на наш фланг, но этот Гриерсон принес нам немалый ущерб – и не без помощи твоего отца.

У Китти все поплыло перед глазами. Гриерсон – это тот кавалерийский полковник, к которому получил назначение Тревис. Знал ли он с самого начала, что в их отряде будет и Джон Райт? А если знал, то почему же ни слова не сказал ей? А может быть, и рассказал бы, если бы она не сбежала?..

– Кэтрин, тебе плохо? – Натану пришлось подхватить ее на руки. Он с тревогой заглянул ей в лицо: – Прости. Мне не стоило выкладывать все новости сразу, однако там, дома, об этом всякая собака знает. Один из наших соседей, Вилей Кокс, видел твоего отца. Честно говоря, Джон просто стрелял в Вилея, но промазал, и Вилей удрал.

– Тревис должен был присоединиться к Гриерсону… – пробормотала задумчиво Китти. – Я сама слышала, как генерал Розенкранц отдавал ему приказ. И он должен был знать, что в том отряде будет мой отец. Почему же он промолчал?

– Тревис? Колтрейн? Этот янки, который держал тебя в плену? Но откуда ему было знать про твоего отца? Что ты успела ему выболтать? – Натан явно снова рассердился, а у Китти не было никакого желания спорить.