А потом некто склонился над ней, обдавая зловонным Дыханием, грозно сверкая в темноте глазами:

– Вот мы и встретились снова, маленькая тигрица, хотя мне пришлось рисковать для этого шкурой!

Там, в вышине, на миг появился просвет в тяжелых облаках, через который просочился неяркий лунный свет.

И в этом неверном сиянии Китти различила ненавистные, отвратительные черты человека, которого боялась больше всех на свете, – черты Люка Тейта.

Глава 34

Китти вырывалась отчаянно, словно дикая кошка, и вцепилась зубами в палец мерзавца. От боли он взревел и выпустил ее. Китти стала звать на помощь.

– Ах ты, чертова кукла! – Люк снова схватил ее. Но в это время со стороны улицы раздался топот ног и чей-то окрик.

Люк рявкнул своим подручным, чтобы привели лошадей. Китти чувствовала, как ее подхватили в охапку, и снова принялась отчаянно сопротивляться. Где-то рядом раздался выстрел, еще и еще. Кричали уже несколько человек, но тут ее ударили чем-то в висок, и она потеряла сознание.

Когда Китти пришла в себя, уже давно рассвело. Она лежала на животе поперек конского крупа; лошадь скакала бешеным галопом. Перед глазами проносилась земля, сливавшаяся в сплошную полосу дороги. Руки были связаны за спиной, ноги тоже стянуты тугой веревкой. Китти удалось заметить еще несколько всадников.

– Эй, она очухалась! – крикнул кто-то.

– Надо остановиться передохнуть, – подхватил второй голос. Перестук копыт немного стих. Китти удалось перевести дух. К ее большому облегчению, они действительно остановились. Китти почувствовала, как грубые руки снимают ее с конской спины и ставят на ноги.

Одного взгляда на ужасную физиономию Люка Тейта было достаточно, чтобы бедняжку сковало от страха.

– Ну что, может, поздороваешься со старым дружком, красотка тигрица? – Знакомая волчья ухмылка, обнажившая гнилые зубы, вызвала волну дрожи. «Боже милостивый, за что ты так наказываешь меня?» – закрыв глаза, воскликнула про себя Китти и после этого обратилась к своему мучителю:

– Люк, почему ты преследуешь меня? Почему не оставишь в покое? Моя мать больна, она умирает. Ей нужна помощь.

– Так ведь ты узнала меня там, в салуне! Я был бы последним дураком, позволив тебе напустить на меня Ребов! Чтобы ты растрепала всем, как я пришил дока Масгрейва? Черта с два! Вот потому-то, моя малышка, я и прихватил тебя с собой – в память о тех развеселых деньках, что мы проводили вместе! – Он хмыкнул – хриплый, омерзительный звук.

– А ну не трогай ее!

Китти охнула, увидев Лонни Картера, сидевшего на лошади со связанными руками.

– Я припомнил, как просто тебя заставить быть покорной, – невозмутимо заявил Люк. – А этот придурок выскочил, вопя во всю глотку, с кучей других Ребов. Ну, тех-то мы перещелкали, как цыплят, а этого голубчика взяли сюда.

– Но почему? – Жгучие слезы застилали ей глаза. – Пожалуйста, отпусти нас! Позволь мне вернуться, чтобы помочь матери, и я клянусь, что ни словом не обмолвлюсь про тебя!

– Что-то не очень я тебе верю! Да к тому, же после того как мы порешили в городе целую кучу придурков, за нами наверняка гонятся!

– А вот это верно, Люк. Из-за тебя мы вляпались в дерьмо по самые уши. И как ты будешь его расхлебывать?

Тот, кто говорил, выступил вперед – рослый, бородатый грязный детина. Плохо сросшийся шрам тянулся от угла глаза через все лицо, отчего и без того мрачная физиономия приобретала совершенно зловещий вид. То, как он грубо, свысока заговорил с Люком, позволило предположить, что Тейт подчиняется этому гиганту.

– Она наверняка распустила бы язык.