Джон умолк, отломил кусок табака и отправил в рот.

– Натан вырос в богатой семье и имел свое представление о том, какое место предназначено женщине. И я знал, что рано или поздно их взгляды столкнутся. Китти не из тех, кто легко уступает. Мне казалось, что рано или поздно она разочаруется в Натане. Судя по всему, я был прав. Мамаша Энди писала, что Натан сам привез ее из Ричмонда, но они так и не поженились. Он вернулся на войну, а она пошла работать в госпиталь, в Голдсборо.

– А теперь ее занесло черт знает куда.

– Китти сумеет за себя постоять. – Судя по голосу, Джон всерьез верил в то, что говорил. – Будь это какая другая женщина, я бы боялся за ее судьбу, но моя дочь не пропадет.

И Тревис невольно кивнул. Китти будет бороться до конца, это он знал по своему опыту. Ничто не сможет заставить ее покориться. Капитан покосился в сторону шалаша, который устроил на пару с Сэмом. Шаткое сооружение опиралось на винтовку Сэма, воткнутую штыком в землю. Колтрейн знал, что его друг тоже не спит. Скорее всего, ворчит, проклиная приказ, по которому им предстоит драться пешими, как простым новобранцам. Однако другого выхода не было. На склонах проклятой горы не очень-то развернешься верхом, и к тому же стоило поберечь лошадей на будущее.

Ну, хорошо, завтра они покончат с этим Брэггом, а что дальше? Мысли Тревиса яростно метались, как рассерженные осы. Где прикажете искать Тейта? Война все так усложнила, разве возможно найти след одного человека в такое время? А если даже и найдет, что дальше? Освободит Китти, погладит по головке и отправит домой, в Северную Каролину, штопать раненых Ребов и искать мира со своим женишком? Да пропади все пропадом! И он даже притопнул ногой от злости.

И тут, припомнив кое-что, резко спросил:

– Кстати, Райт, с каких это пор ты решил действовать со мной заодно? Мне все время казалось, что ты вот-вот всадишь мне пулю в спину!

– Вообще-то у меня нет привычки стрелять в спину, Колтрейн. Хотя, честно говоря, поначалу я подумывал об этом – из-за того, что ты натворил с моей малышкой. Но потом потолковал с Сэмом и с Энди, да и сам кое-что подметил. А еще поглядел, как ты дерешься. Надо быть настоящим храбрецом, чтобы драться, как ты. А я таких уважаю. И потом я подумал, что коль скоро мне придется просить кого-то помочь отыскать Китти, то более подходящего, чем ты, мне не найти. Когда Тейт похитил ее первый раз, еще до встречи с тобой, я ничего про то не знал и сделать ничего не мог. Видно, я и впрямь был малость не в себе в самом начале войны и соображал слишком туго. Однако теперь на свою голову я не жалуюсь; завтра, как только мы разобьем этих южан, что засели на горе, я отправлюсь ее искать. – Он помолчал, чтобы дать Тревису обдумать свои слова, и добавил: – И я надеюсь почему-то, что ты пойдешь со мной, Колтрейн.

К ним подбежал запыхавшийся сержант:

– Генерал приказал всем написать свои имена и пришпилить к мундирам. Чтобы мы знали, кто убит, и могли известить родных!

– Это что такое за «мы», сержант? – осклабился Тревис. – Откуда такая уверенность? А может быть, мы отправим письмо твоим родным с описанием того, как твои кишки разворотило снарядом?

Джон Райт захохотал, а сержант взревел:

– Ты, солдат, делай что велено и присобачь свое чертово имя к пузу! А потом проверь, сухой ли у тебя порох на полке и правильно ли поставлен прицел.

– Ты, сержант, разговариваешь с кавалеристом, я воюю с самозаряжающимся карабином, а не с дедовской винтовкой!

– Солдат, мне нет дела до того, с чем ты воюешь! Постарайся, чтобы твой карабин не молчал, когда дадут приказ стрелять, вот и все! Подумаешь, кавалеристы!.