И тут голос Джона странным образом прервался. Он вынужден был прокашляться, прежде чем смог продолжать – торопливо, сбивчиво, словно стараясь избавиться от давившего душу тяжелого груза:

– Китти вернулась в город и стала работать в госпитале, но однажды ночью на нее напали и похитили. Была перестрелка, и несколько человек погибло. А одного увезли вместе с ней. Те, кто видел мерзавцев, клянутся и божатся, что среди них был Люк Тейт – дескать, он-то ее и похитил.

Вспыхнувшая в груди у Тревиса ярость заставила сердце биться как бешеное. Тейт! Тейт похитил Китти! Капитан сжал кулак и что было сил ударил по земле. Китти в руках у Тейта. А он, Колтрейн, не в силах ей помочь, сидя тут, в горах, и трясясь перед завтрашним боем!

– Я все понимаю, парень, и мучаюсь не меньше тебя, – похлопал его по плечу Джон. – Моя дочка прошла через сущий ад, и похоже, этому нет конца! Сейчас мы бессильны что-либо предпринять. Энди уже написал матери, попросил вызнать все до мелочей. Но ведь ты знаешь, как в наши дни работает почта! Вот и Энди ответ получит не сразу. Тем более что письмо должно проскочить с Юга на Север. Стало быть, его передадут через подполье, а это тоже потребует времени.

– Значит, нам остается сидеть сложа руки, – горячо выдохнул Тревис. Он чуть не задохнулся от ярости, даже потемнело в глазах.

– Мы должны постараться выжить, чтобы прийти на помощь Китти. А еще мы должны молиться…

– Молиться?! – расхохотался Тревис. – Эх, старина, да мои молитвы вряд ли поднимутся выше вот этих сосен. И вообще я не помню, чтобы молился хоть раз в жизни.

– А тебе и не потребуется прыгать выше сосен. Господь сам снизойдет сюда, если захочет. Он постоянно с нами, я ведь говорил. И к тому же все когда-нибудь приходится делать впервые. А если ты смущаешься и не знаешь, как начать, помолимся вместе. И Всевышний сам поймет, что к чему.

– Почему Энди ничего мне не рассказывал?

– По-моему, ему невдомек, что ты ее любишь.

– Ас чего ты сам взял, что это так?

– Ну хоть у меня остался только один глаз, видит-то он получше дюжины!

Китти в руках у Тейта – эта мысль пронзала мозг Тревиса тысячей раскаленных игл. Она в полной власти этого сукина сына… При одной мысли, что он может над ней вытворять, Тревису становилось жаль, что он не прикончил ее сам. Потому как смерть наверняка стала бы освобождением от того кошмара, в который она угодила опять! Сам Тревис был по крайней мере мягок. Да, он дразнил ее и заставлял унижаться, однако ни разу не взял против воли, силой. А если и бывал груб, то этим доставлял Китти еще большее наслаждение. О, ей было хорошо с Тревисом. И как бы бесцеремонно ни обвела она его вокруг пальца, вряд ли она притворялась, когда приходила в экстаз в момент соития.

– Ну как, пойдешь спать, – поинтересовался Джон, – или попытаешься раздобыть горячего кофе? Впрочем, откуда ему взяться? Костры-то жечь запрещено.

– Нет. Я не смогу заснуть, но я хотел бы спросить у тебя об одной вещи.

– Что такое, сынок? – снова опустился рядом с ним Джон. В его негромком голосе слышались искреннее расположение и сочувствие, словно он заглянул к Тревису в душу и увидел сжигавшие ее отчаяние и страх за судьбу Китти.

– Почему ты не удивился, когда Китти не вышла за своего Реба?

– За Натана? – усмехнулся Джон. – Они росли вместе. Китти была чертовски хорошенькой, вот и могла выбрать себе любого мальчишку в округе, да только она ими не очень-то интересовалась.