– Нам ходить, – повторил вождь, тронув ее за руку.

Китти неохотно последовала за ним, а за ее спиной раздавались боевые кличи вперемешку с диким ревом бандитов, ружейными выстрелами и предсмертными воплями.

Глава 36

В воздухе пахло пороховой гарью. Тревису подчас казалось, что этот назойливый запах будет преследовать его до конца жизни. Окинув взглядом стоянку, освещенную последними лучами заходящего солнца, он обнаружил, что бойцы погружены в мрачные раздумья. Суждено ли им увидеть новый рассвет над горами Теннесси? Или их ждет близкая смерть, собирающая обильную жатву на поле брани? Кому предстоит стать ее жертвой? Это знает один Господь. Господь.

Взгляд Тревиса снова обратился к сполохам заката и черневшим на его оранжево-красном фоне вершинам сосен. Ведь это Он велел солнцу опускаться вечером и подниматься утром, не так ли? Он сотворил и эти вот деревья – высокие, гордые своей красотой. И Он сотворил самого Тревиса, как и всех прочих. Он сотворил чудо жизни. И еще большее чудо то, что Тревис до сих пор жив. Так почему же он редко вспоминает о Боге и о вечной жизни? Сколько раз он удивлялся несчастным, получавшим ужасные ранения, но умиравшим в мире. Они уверяли, что слышат дивную музыку и лицезреют сверкающие небеса, тогда как их залитые кровью и потом лица мочил грязный дождь! Тревис сильно сомневался, что ему удастся в подобный момент ощутить такое же умиротворение. Какая же тайна была поведана им и осталась недоступна ему? Жизнь. Смерть. Всякий человек втянут в этот круговорот, не так ли? И коль скоро его не избежать, следует встретить неизбежное с достоинством и спокойствием. И нечего расслабляться и тратить время на бесполезные восторги по поводу того, как чудесен созданный Им мир.

Ведь Его даже нельзя считать некоей определенной личностью – согласно тем молитвам, которые временами слышал (или, вернее, подслушивал по случаю) Тревис у товарищей по оружию. Сам он никогда не ходил на службы, но кое-кто из полковых священников обладал таким голосом, от которого буквально содрогалась земля и в уши невольно вливались речи о великодушии Творца, даровавшего нам жизнь вечную. Но уготовано сие лишь для уверовавших в Него, все же прочие, не удостоенные Книги Праведников, отправятся непременно в ад.

Тревиса мало волновали проблемы ада и рая, если уж на то пошло. Гораздо важнее было позаботиться о том, чтобы не попасть под пулю, вовремя набить желудок, иметь под рукой фляжку, если захочется выпить, и желательно женщину, если захочется иных утех.

При мысли о женщине в памяти Тревиса всплыли фиалковые глаза и обольстительная улыбка. Ох и горячая штучка эта дамочка! Конечно, не все было у них гладко, но и хорошие моменты случались нередко, да еще какие! Вот только под конец он распустился, утратил бдительность и даже поверил, что маленькая обманщица по-настоящему влюбилась в него. За что и получил удар в спину – а чего еще прикажете ждать от женщины?

Ох, ну и холод! Хорошо бы погреться у костра, но генерал Грант категорически запретил разжигать костер – вокруг полно Ребов. Закутавшись поплотнее в плед, Тревис по привычке погладил рану. Слава Богу, она затянулась, и капитан освободился от женских оков. Но действительно ли это так?

Китти. Черт бы ее побрал, почему он обречен грезить ею? Она-то, поди, и думать про него забыла, как только сбежала вместе со своим дружком-южанином, или кем он там ей приходится? Ведь он ей безразличен. Она лишь воспользовалась им и обвела вокруг пальца. И непременно получит за это по заслугам, вот только надо до нее добраться! С каким наслаждением он сомкнет пальцы на этой шелковой нежной шейке и станет сжимать их что было сил, покуда милые фиалковые глазки не выскочат из орбит!

Нет! Он отчаянно тряхнул головой. Тревис может сколько Угодно ломать комедию перед Сэмом, но себя-то он не станет обманывать! Он не сможет причинить ей зла.