— Ну, ты у нас человек-совесть. Тебе можно доверять, — пробурчала Инна и на какое‑то время угомонилась.

32

— …Произведение писателя, как правило — квинтэссенция его личности. Я всё о той же книге. Бывают, конечно, исключения, — попыталась «освежить» тему Аня.

— Я могу чем‑либо восхититься, но меня трудно удивить или раздосадовать, — сказала Инна, тем самым подтвердив ранее высказанную Леной мысль. — Давайте прекратим муссировать…

Инна повесила длительную задумчивую паузу.

И вдруг выдала вопрос вопросов:

— Лена, а каковы рецензии на твои книги? Допустим, на только что изданный роман? Он без предисловия.

— Вот и я оказалась в центре внимания.

— Не вижу другого способа втянуть тебя в полемику. Разве что разозлить.

— На новую книгу? — переспросила Лена.

— На очередную жемчужину из ожерелья твоего творческого наследия.

— Как всегда шутишь. Всякие. Есть формальные отписки, составленные из общих фраз, мол, пишет о любви, о смерти, о боли, о том, что слова отечество, честь и верность на самом деле вызывают прекрасные сильные чувства, понятные каждому достойному члену общества. Другие утверждают, что живой ум — броня писателя и его путеводная звезда. Хвалят. А я критику жду. Хотя бы в личном плане. Третьи утверждают, что автор необычайно гармоничен, пытаются сравнивать с великими писателями, чего я очень не люблю. И т. п.

— Ну, если бы с Лермонтовым! — поддела Лену Инна.

— Чего захотела!

— Шучу. Знаю, для тебя никто с ним рядом пока не стоит ни по обличительной силе и темпераменту, ни по яркости и выразительности средств, ни по мощи слова и глубине мыслей. Я тоже до сих пор каждой клеточкой тела чувствую его пробивающие сердце стихотворения, тону в потоке его бичующих строк. Вот кто призван быть поэтом! Он доставал слова из своего израненного сердца. Некрасов сочувствовал, а он еще и звал к борьбе: А как он чувствовал язык! Буквально дышал им! У него восхитительное восприятие и изложение звуков речи. Он лучший из лучших.

— Потому, что он близок тебе, созвучен твоей душе.

— Ленка, я помню твои выступления в классе: голос звенел, слезы стояли в глазах…

— Моя душа колебалась в такт с каждым его словом. Его родина — моя родина. Его чувства — мои чувства, — ностальгически произнесла Лена.

— Он задал вектор русской поэзии.

— И прозе. Сам Толстой вышел из Бородино.

— Меня потрясает его провидческое: «Настанет год, России черный год…»

— Я не разделяю твоего мнения. Русская поэзия, прежде всего, отталкивается от Пушкина. Он неисчерпаем, — сказала Жанна.

— Я не умаляю заслуг гения. «Тому судья лишь Бог и совесть», — успокоила ее Лена.