— Да уж, и в самом деле, — уныло согласился Альбрехт. — Но в этом-то, фрейлейн, и заключается вся проблема. Ханнхен спрашивает, как же я смогу заниматься своим основным делом, если мне придется быть и нянькой, и слугой, и привратником, и одновременно партнером Дрозда по играм. И, дескать, если я рассчитываю на то, что у нее найдется время и терпение заниматься этим, то…

— То почему бы вам не доказать ей ее неправоту в данном вопросе? — прервала его Вирджиния, подчиняясь внезапно возникшей мысли.

Альбрехт сокрушенно покачал головой.

— Вы сказали «неправоту», фрейлейн? Да бывало ли когда такое, чтобы всем недовольная женщина оказывалась неправой?

— Возможно, и нет. Но я бы все равно посоветовала вам попробовать, — посоветовала ему Вирджиния. — Поначалу скажите ей, что она полностью права — у вас действительно нет на это времени. А потом как бы предложите ей взять на себя наиболее приятную часть забот о щенке, например, поиграть с ним или выгулять его, когда понадобится, и посмотрите, что из этого получится.

— Я и так знаю, что она мне на это скажет, — скорбным тоном промолвил Альбрехт.

— А вот в этом-то я как раз и не уверена. Во всяком случае, попробуйте.

Альбрехт снова покачал головой.

— Все равно ничего путного из этого не выйдет.

«Так уж ли он оказался прав?» — подумала Вирджиния, когда во второй половине того же дня ненадолго выглянуло солнце и Ханнхен появилась во внутреннем дворике позади дома, вооруженная мячиком и тряпкой для мытья посуды — сменными игрушками для щенка. Глядя на них в окно, Вирджиния даже не расслышала, как сзади к ней подошел Ингрэм.

— Судя по всему, операция «Дрозд» развивается по намеченному плану, не так ли? — спросил он из-за ее плеча.

— Даже и не знаю, что вам сказать, но мысленно стучу по дереву.

Вирджиния обернулась, глянула на него снизу вверх, улыбнулась и постучала суставами пальцев по подоконнику.

— Отлично. Кстати, почему вы так редко это делаете?

— Что именно?

— Улыбаетесь, не имея при этом никакой задней мысли, — проговорил Ингрэм.

Глава 5

Дувшие на протяжении всей недели штормовые ветры оказались последними пароксизмами уходящей зимы, зато сразу после того, как они наконец поутихли, со все большей уверенностью стала заявлять о себе приближающаяся весна.

Наступила Пасха. Унылую грязно-серую гамму красок и отчаянный вой сирен плавающих по реке барж с углем оживили пронзительные цвета и деловой шум прибрежных ремонтных мастерских, начавших подготовку к приему первых отдыхающих и терпеливых рыболовов.

Для Лизель подобные перемены обернулись лишь очередным сезонным увеличением объема работы. Ирма вернулась из Дюссельдорфа, а полковник и фрау Мей — из своего зимнего отпуска. В течение некоторого времени между ними вроде бы велись разговоры о досрочном и непродолжительном отпуске для самой Лизель, однако тем все дело и ограничилось.

Несколько раз давал о себе знать молодой Крис Белл, да и старший Пол также наведался к Вирджинии. Впервые это произошло в тот самый день, когда Ингрэм пригласил Вирджинию понаблюдать за процедурой подвивки к имеющимся виноградным лозам саженцев тех самых селекционных сортов, которые Эрнст привез с собой из Франции.

Прибыв по подсказке Ханнхен с виллы на виноградные склады, Пол застал ее внимательно и даже завороженно наблюдающей за неимоверно скрупулезной хирургической операцией, в ходе которой происходило скрещивание лоз «Вайнберг Рауса» с французскими саженцами.

Когда подошел Пол, Ингрэм стоял рядом с Вирджинией и также наблюдал за ходом работ.