– Вы не отпустите меня… Джед? – Его имя оставило странный привкус на языке. – Теперь все нормально? – резко спросила она, но резкость эта была наигранной.

– Содержание просьбы никуда не годится, – тихо пробормотал он, и в глазах его танцевали чертики, – но, поскольку в данный момент нас окружает около сотни заинтересованных глаз, ваше замечание, возможно, не лишено здравого смысла.

– Итак? – Она все еще оставалась в его объятиях, и голос ее по-прежнему звучал с вызовом, но Джед неожиданно для себя обнаружил, что изначальное стремление пробить стену, которой она себя окружила, и обратить на себя ее внимание теперь превратилось в нечто совсем иное – страстное желание и болезненную неуверенность, – точно подросток на первом свидании. Смешно. Его глаза сощурились, когда он вдруг понял, как давно не позволял ни одной женщине вот так на него действовать… Он даже не помнил, когда это случилось в последний раз.

– Прости меня, о добродетель. – Он разжал руки, лицо его как-то странно исказилось, и Генриетта на мгновение почувствовала себя лишенной чего-то важного и очень одинокой.

Но уже в следующую секунду перед ней начали мелькать новые лица, и все были крайне любезны и бурно выражали радость знакомства с нею. Ну еще бы, ведь ее держит под руку сам Джед Винсент!

– Насколько мне известно, вы живете вдали от Англии в течение большей части года. У вас есть дома в других странах? – спросила она в промежутке между знакомствами и танцами.

– Во Франции и в США. – Он стоял, прислонившись к стене и лениво окидывая ее взглядом. Как гигантский кот, затравленно подумала она. – Но меня удерживает там работа. Мой дед был для своего времени весьма передовым человеком и вовремя понял, что недостаточно просто принадлежать к британской аристократии, охотиться и рыбачить. Часть состояния Винсентов он пустил на раскрутку бизнеса во Франции и в Штатах, а деловой хватки ему было не занимать.

– Он вам нравился, – заметила Генриетта.

– Очень. – Джед улыбнулся, и в углах его голубых глаз появились добрые морщинки. – Он был как один из героев классических вестернов – волк-одиночка, живший по собственным принципам и не понимавший значения слова «компромисс».

– А вы? – Джед не ответил, но Генриетта настаивала: – Вы знакомы с этим словом или предпочитаете идти по стопам деда?

Он смотрел на нее еще несколько секунд, изучая вздернутый подбородок и настороженные глаза, а потом очень мягко произнес:

– Откуда столько агрессии, Генриетта? Кто вас так сильно обидел?

– Что?.. – От изумления она даже отступила на шаг назад. – Не понимаю, о чем вы.

– Слово «компромисс» задело вас за живое, да? – Он оттолкнулся от стены и подошел к ней почти вплотную. – Как его имя?

Ей отчаянно не нравилось ее собственное состояние в его присутствии – будто маленький испуганный зверек, которому негде укрыться. У нее в голосе послышался гнев:

– Даже если – если – у меня и были с кем-то сложные отношения, это мое личное дело.

– Так оно и останется, – констатировал он.

Сумасшествие какое-то! Они виделись всего пару раз, и этот человек ждет, что она выложит ему как на духу историю своей жизни?

– Не понимаю, с какой стати я должна с вами делиться интимными деталями.

Она использовала неверное слово и тут же пожалела об этом.

– Интимными… – протянул Джед, смакуя слово так долго, что Генриетта почувствовала, что краснеет.