— Ну и что?

— Ха. Девчонка. Мы с ним солдаты, маленькая. Ни ему, ни мне не придет в голову хранить заряженное оружие, в котором может не оказаться патронов. Либо без обоймы, либо с полной обоймой.

— Слабовато для улики.

— Я же говорю, только догадки. Потом тина и глина на его сапогах, а самое главное — то, о чем я сказал во сне.

— Ты так и не объяснил.

— Понимаешь, мой карабин — это даже не браунинг. Он делает в человеке здоровенную дыру и способен отшвырнуть жертву на несколько метров.

— Ну и что?

— А то, что когда я попал в Малроя в последний раз, он не упал и не отшатнулся. Он качнулся вперед. Понимаешь?

— Нет.

— О Господи! Да сзади в него стреляли!

— Кто?

— Вот именно, кто? Мгаба вполне подходит на эту роль, но если Стил может ходить, то зачем поручать ей то, что можно сделать самому? Он обожал такие штучки.

— Каким он был?

— Каким? Разным. Веселым. Бешеным. Презрительным. Отчаянным. Трусливым.

— Трусливым? Неужели?

— Он не смог пересилить свой страх, когда мы бежали в первый раз. У меня получилось, потому что… не знаю, получилось и все. Я задницей понял, что надо не нестись, как заяц, вперед, а затаиться вблизи нашего же лагеря. Не станут же повстанцы искать меня у себя под носом.

— И что?

— И то. Я лежал и все слышал. Энди не хватило мужества, он сломался и ползал по земле, плача от страха. Черномазые смеялись и плевали на него, пинали ногами, а он скулил, как побитая собака.

— Ты… презирал его?

— Нет, что ты! Я его жалел. Страх может сделать с человеком все, что угодно. Превратить в кучу дерьма — или в героя.

— Но ты ведь смог…

— На войне очень мало подвигов, Джу. Гораздо больше дерьма, крови и страха. Поэтому самое последнее дело — воображать себя великим и могучим. Страх схватит тебя за яйца в самую неподходящую минуту, а божество с мокрыми штанами — это уже не божество.

— Опять ужас что говоришь. Ты очень грубый, мистер Джонсон.

— Это наносное. В душе я белый лебедь. Ты отдохнула?

— Да.

— Тогда идем. Держись позади меня, хорошо?

Они подошли к дому очень осторожно. Тихо, как мышки. Джуди все время казалось, что она громко дышит, хотя на самом деле даже Рэй Джонсон несколько раз оглянулся, чтобы удостовериться, не пропала ли она куда-нибудь.

В доме горел свет, но оттуда не доносилось ни звука. Рэй осторожно вышел из тени шиповника. Джуди тихо охнула позади него.

На веранде стояло плетеное кресло. Сейчас оно было перевернуто, а рядом с ним…

Рядом с ним сидел большой рыжеволосый человек. Голова его свешивалась на грудь, огромные руки безвольно лежали вдоль туловища. Широкая темная полоса указывала, каким путем человек добрался до кресла.

Кровь. Слишком много крови.

Рэй Джонсон шагнул вперед. Джуди понятия не имела, откуда в его руках взялся пистолет, но Рэй Джонсон в данный момент целился в сидящего человека. Она стиснула кулачки и решительно шагнула вслед за Рэем.

На веранде сидел, истекая кровью, Коннор Малрой, ее предполагаемый отец, человек, из-за которого жизнь Джуди за несколько дней превратилась в настоящий кошмар.

Рэй придержал девушку за плечо и негромко окликнул Малроя:

— Мистер Малрой! Коннор, старый пират, вы живы?

— Рэй, он, наверное…

— Вы все-таки дошли… Ах, как больно-то… Ты упрямый малый, Джонсон.