– Вы действительно считаете, что нам удастся спастись? – спросила она.

Взяв ее за подбородок, Чедуэлл вгляделся в ее лицо.

– Если б я так не считал, то не устоял бы перед вашим очарованием, зная, что это последние часы моей жизни, миледи.

Его глаза сияли, и Пенелопа чувствовала, что он охвачен желанием и видит в ее глазах отражение тех чувств, которые испытывает сам.

– Не надо, Клифф. Вы слишком похожи на Грэма, – прошептала она.

– Правда? – спросил он. В его голосе не слышалось удивления. Он погладил ее по нежной щеке. – И в чем же именно мы схожи?

Пенелопа шагнула в сторону, не желая, чтобы Чедуэлл прикасался к ней, и снова немного отпила из кружки.

– Во всем, за исключением того, что вы неисправимый повеса, а Грэм, как мне хочется верить, верный супруг.

– Как вам хочется верить? Значит, у вас есть сомнения на этот счет?

– Не знаю. Порой он ведет себя очень... загадочно. Я надеялась, что в последнее время мы достигли взаимопонимания. Но как только я уехала из дома к больной Августе, он умчался в Лондон, даже не оставив записки. Он так спешил, что не сообщил слуге, куда направляется.

– А как себя чувствует Августа? Простите, что я не спросил об этом раньше.

Пенелопа не сразу ответила. Она боялась, что если произнесет хоть слово, то не сумеет сдержать слез.

– Говорят, что тот, кто умирает молодым, попадает в рай. Если это так, то Августа отправилась к грешникам, – наконец промолвила она.

Чедуэлл, отказавшись от благих намерений держаться подальше от Пенелопы, чтобы не поддаться искушению, поставил разделявшую их корзину на пол и заключил леди Грэм в объятия.

– Простите, Пенни. Ужасно, что вы остались в столь трудный час одна, – сказал он, прижимая ее к своей груди.

Чедуэлл всегда умел утешить ее, найти нужные слова, приласкать. С ним Пенелопа не чувствовала себя одиноко. Ей было легко поддаться искушению, но она знала, что хорошо, а что плохо, Грэм никогда не относился к ней столь нежно и заботливо, как Клиффтон, но он был ее мужем. Пенелопа должна была хранить верность ему. И виконтесса Тревельян высвободилась из рук Клиффа Чедуэлла.

– Я вовсе не была одна, – сказала она. – От меня ни на минуту не отходили Аделаида и Брайан. Но мне очень хотелось узнать, что случилось с Грэмом. Не будем больше говорить об этом. Расскажите мне лучше об Америке. Какие там города?

Скрестив руки на груди, Пенелопа устремила взгляд на противоположную стену. Она боялась посмотреть на Чедуэлла, опасаясь, что он поймет по выражению ее глаз, как сильно ей хочется вновь оказаться в его объятиях.

Встав со скамейки, Чедуэлл начал нервно расхаживать по тесной камере. Он явно был сильно взволнован. Пенелопа догадывалась, что он хотел что-то сказать, но, очевидно, передумал. Она смотрела на него во все глаза, не понимая, почему он так разволновался. Что такого она сказала?

Наконец он остановился рядом с ней и, наклонившись, взял ее лицо в свои ладони. На скулах Клиффтона заходили желваки. Несколько мгновений он молчал, пытаясь успокоиться.

– Пенни, – наконец заговорил он, – я страшно виноват перед вами. Не просите меня, чтобы я продолжал лгать вам. Мне бы очень хотелось исправить положение, но я не знаю, как это сделать. Что бы я ни предпринимал, это только усугубляет мою вину перед вами. То, что я заперт сейчас в одном тесном помещении с женщиной, которую люблю больше жизни, наверное, Божье возмездие за мои грехи. Больше всего на свете мне хочется сейчас обнять вас, но я знаю, что, если это сделаю, вы возненавидите меня. Как мне быть, скажите?

Его отчаяние испугало Пенелопу.