– Граф Мелвернский? Но при чем здесь он? О, прошу вас, только не впутывайте в это мерзкое дело Джейсона! – измученным тоном вымолвила Катрин и застыла, поразившись тому, что чуть ли не впервые назвала своего ангела-хранителя по имени. Ответом на ее слова был оглушительный смех. Взглянув на де Водреля, Катрин побледнела еще сильнее. То, о чем она уже начала догадываться, было настолько ужасно, что она не желала в это верить.

– Ну что, сударыня, вы наконец догадались? Неужели еще нет? Ну же, напрягите свои женские мозги! – язвительный голос Водреля доносился до Катрин, будто сквозь плотную завесу.

– Вы хотите сказать, что это лорд Стенфилд тот человек, которого я должна ограбить?

– Ну зачем же так грубо, мадемуазель! – француз недовольно поморщился. – Не ограбить, а изъять необходимые бумаги из его тайного хранилища. Мы – не грабители, сударыня, мы не собираемся брать ничего чужого, а желаем лишь вернуть свое!

На пустынной аллее парка появилось несколько всадников. Шевалье де Водрель сделал Катрин знак замолчать. В каком-то полубезумном отрешении девушка ждала, пока нарядная кавалькада проследует мимо и скроется за поворотом извилистой песчаной дорожки.

– Итак, сударыня, теперь вы все знаете, – быстро заговорил Водрель, украдкой поглядывая, не появился ли поблизости кто-нибудь еще. – Теперь послушайте, как вам надлежит действовать. Ни сегодня, ни завтра вы не встретите графа Стенфилда в Лондоне. По последним сведениям наших агентов, вчера вечером он спешно уехал в свое кентское имение и пробудет там не меньше недели. Отлично, вот вам и карты в руки – поезжайте туда и приложите все возможные усилия, чтобы еще больше расположить его к себе. Мы почти уверены, что тайник находится либо в спальне графа, либо в прилегающих к ней апартаментах. Но проникнуть туда практически невозможно – это крыло дома тщательно охраняется. Однако мне точно известно, что одна особа женского пола периодически там бывает. Это небезызвестная вам мадам Флери. Но о том, чтобы подкупить ее, нечего и думать – она все расскажет Стенфилду. Но если граф способен доверять одной женщине, он наверняка сможет довериться и другой, нужно только постараться… Вот вы и займитесь этим ради спасения бедного отца, который, осмелюсь вам напомнить, все еще томится в тюрьме Консьержери, пока вы тут развлекаетесь. И не забывайте о том, что месяц, данный вам на выполнение этого важного поручения, уже истекает. До конца срока осталась всего неделя.

Де Водрель вопросительно смотрел на Катрин. Она уже пришла в себя от услышанного, но не могла найти слов для ответа. Разумеется, ради спасения отца ей придется выполнить то, что требуют от нее эти негодяи, но едва ли после содеянного сможет сохранить к себе уважение. Предать Джейсона… Десятки раз за последние минуты она повторяла про себя столь дорогое для нее имя, словно прося защиты. Но в этот раз граф Стенфилд не сможет ни в чем ей помочь. Потому что она будет действовать против него в союзе с его врагами. Да как вообще она сможет жить после такого?! Жить, приняв на душу тяжкий грех – предательство любви. Ибо она будет вынуждена предать человека, которого полюбила всем сердцем.

– Сюда опять кто-то едет, сударыня, – поджав тонкие губы, проворчал де Водрель. – Ну же, что вы мне скажете? Вы сделаете то, чего от вас ждут друзья?

– Ваши друзья, не мои, – с ненавистью проговорила Катрин. – Да, шевалье, вы можете передать своим друзьям, что я выполню свое обещание.

– Когда все будет закончено, я найду возможность увидеться с вами.

Де Водрель пришпорил коня и вскоре исчез из поля зрения Катрин. Постояв минут пять без единой мысли в голове, девушка направила Мерлина к выходу из парка. Если ей повезет и Вирджиния еще не вставала, она сможет незаметно пробраться в свою комнату и сказаться больной.