Дороти безо всякого интереса скользнула взглядом по машине и вдруг нахмурилась. Ей показалось, что она уже где-то видела этот темно-синий автомобиль. Впрочем, какая разница.

Поставив свою Мишину на свободное место — благо, его здесь было достаточно, — Дороти вышла, закрыла дверцу и полезла в сумку за ключами от дома. Она услышала, как дверь синей машины тихонько хлопнула, но даже не обернулась. Да и зачем ей было оборачиваться? Однако когда она уже поднялась на крыльцо и начала открывать дверь, сзади ее окликнули.

Дороти на миг замерла в напряжении: голос Дункана!

— Ну наконец-то! Я уже начал думать, что ты заночуешь в офисе.

Дороти резко обернулась. Она совсем не ждала Дункана и потому не сумела скрыть удивления. Даже вскрикнула от испуга — потому что Дункан стоял совсем близко. Буквально вплотную. Она шагнула назад… и уперлась спиной в дверь.

— Не знаю, зачем ты пришел, — напряженно начала она, вспомнив его предыдущий визит, — но тебе лучше…

— Просто хотел извиниться перед тобой.

— Извиниться?.. — растерялась Дороти. Она безотчетно провела языком по маленькой ранке на губе.

— Да, и за это тоже, — сказал Дункан почему-то нетвердым и чуть хриплым голосом, отчего по коже Дороти прошла предательская дрожь. — Но прежде всего… — Он шагнул к ней и поднял руку, как будто хотел прикоснуться к ее лицу.

Дороти резко отшатнулась и тут же густо покраснела, сообразив, что тем самым выдала себя с головой. Повела себя, словно девочка-недотрога. Или старая дева, не привыкшая к тому, что к ней прикасаются мужчины — пусть даже просто по-дружески.

Она отвернулась и вся напряглась, ожидая, что Дункан отпустит какое-нибудь язвительное замечание. Больше всего Дороти хотелось поскорее открыть дверь и спрятаться от него в доме. Но у нее тряслись руки, и она никак не могла попасть ключом в замок.

— Да, наверное, я это заслужил. — Голос Дункана вновь стал жестким. — Дороти, прости меня. Я не должен был… — Он на мгновение умолк, а потом быстро проговорил: — Слушай, может быть, ты меня впустишь в дом и мы с тобой поговорим?

Впустить его в дом? Дороти открыла было рот, чтобы сказать ему, что ему нечего делать у нее в доме, но тут Дункан сказал одну вещь, которая заставила ее передумать:

— Просто здесь, на крыльце, мы привлекаем к себе внимание всех соседей.

И он был прав. Дороти сухо кивнула:

— Ну хорошо, убедил. Заходи.

Безусловно, от Дункана не укрылось, что она пригласила его безо всякой охоты. Он невесело усмехнулся:

— Не самое теплое приглашение. Но я, наверное, и не заслуживаю… никакой теплоты. Так?

Дороти насторожилась. Почему он запнулся на слове «теплота»? Может быть, потому, что тоже помнит те дни, когда она радовалась каждой встрече с ним, принимая ее как бесценный подарок? Она почувствовала, что опять краснеет. Воспоминания о событиях десятилетней давности по-прежнему отдавались у нее в душе ноющей болью.

— Я устала, Дункан. — Голос у нее дрогнул. — Не знаю, зачем ты пришел…

— Я же сказал: извиниться.

— За что? За ошибочное обвинение в том, что у меня есть любовник? И стоило ради этого приходить?! Не такое уж это большое дело. В конце концов, меня не волнует, что ты думаешь…

— Да. Я уже понял, что тебе глубоко наплевать на меня, на мое мнение и на мои чувства, — резко перебил ее Дункан. В его голосе было что-то такое, что заставило Дороти оторваться от созерцания вешалки в прихожей и внимательно взглянуть на него.

Именно это она и собиралась ему сказать, но теперь, когда он сам все сказал, она почувствовала какую-то странную опустошенность и немыслимую усталость.