— Очень нравится. Просто мне надо знать, что самой надеть.

Миша был рад до неприличия. Руки, беспокойно и бессмысленно бегавшие по столешнице, торжествующе сжались в кулаки, глаза загорелись.

«Сейчас еще и «оу, йес!» скажет».

— Я в полшестого заеду? А то там пробки, очереди, металлоискатели, то да се… Готова будешь?

— Да, времени вагон, — просто ответила Жанна, так и не решившись еще раз посмотреть Мише в глаза — уж больно жадно они искали ее взгляда.

— Пока, детка, — сказал он, уходя, но поцеловать в щечку не решился.

Как только он ушел, Жанна принялась одеваться.

На скамейке у подъезда сидела Галя, лузгая в бумажный кулек семечки. Ну как, помирились?

— Помирились.

— То-то я гляжу, он полетел — сияет как медный пятак.

Жанна добежала до ближайшего магазина, быстро выбрала две коробочки и повернула домой. Надеть она решила одно платьице, которое давно лежало без дела. Теперь, когда она снова могла в него влезть, оно могло оказаться очень кстати.

— …Ух ты, — замер на пороге Миша, войдя к ней вечером. — Это что, тоже парик?

Жанна увернулась от его руки.

— Нет, свои. Смена имиджа.

— Здорово.

Жанна надела платье в обтяжку, терракотового цвета, а волосы осветлила и выкрасила в бронзовый цвет. Вряд ли чемпион сильно огорчился, пропустив этот удар.

…Паркетные полы Дома музыки прогибались под обилием вещиц от «Булгари» и «Шопар», надетых на публику. Там и сям мелькали узнаваемые лица, дыхание перехватывало от плотного тумана дорогих ароматов. Жанна с удовольствием заметила, что не уступает большинству дам в элегантности. Сидели они с Мишей в престижном четвертом ряду.

— А ты вообще-то классику любишь? — спросила Жанна в антракте, когда пили коктейль по цене небольшого автомобиля за бокал.

— Ну, так, нормально… Мама меня пыталась приобщить, но я-то в папку, больше руками-ногами работать люблю. А тебе-то нравится?

— Конечно. Это шикарная программа, и исполнители супер. Спасибо тебе большое, Миша, за этот незабываемый вечер.

— Пожалуйста, детка.

— …Чего ты так гонишь? — неприятно удивилась Жанна, когда они пару раз резко затормозили у светофоров.

— Извини. Забыл, что завтра еще выходной.

— Ах да, у тебя же проблемы с восприятием времени.

Поднимаясь к Жанне, Миша перепрыгивал через две ступеньки.

— Ох, булочка, как же я по тебе соскучился! — подхватил он ее на руки, едва закрылась дверь.

— Осторожно, я серьги сниму, а то ушки порвутся, — протестовала Жанна, чувствуя, как его жаркие губы впились ей в шею.

— В душ пойдем?

— Воды горячей нет.

— Ну и не надо…

Уходя, безо всякой задней мысли, Жанна раскатали на тахте постель — чтобы не возиться поздно вечером. Теперь это обстоятельство оказалось весьма кстати.

— Какая же ты сладкая девочка, — шептал ей на ухо Миша, стаскивая с нее последнее из того немногого, что на ней было.

Сама не зная почему, может, из желания удивить, Жанна обхватила его торс ногами и сомкнула на его талии.

Он овладел ей торопливо, быстро изверг в нее накопившийся пламень и, не отпуская надолго, сделал это еще раз, и еще. Обессиленно упав с ней рядом на спину, отдышался и, отыскав в темноте ее щеку, погладил.

— Извини, детка, если утомил… Но я не могу быть один подолгу.

— Ничего. Все в порядке.

Жанна встала и пошла в душ.