— А что, нам не привыкать.

Жанна увидела, что Миша выглянул из «джипа», отвлекся, и отключила телефон. Было девять вечера, смеркалось. Телевизионщики включили осветители и принялись бегать вокруг музыкантов с камерой.

Жанна вышла на балкон. Пока индейцы московского разлива кланялись на аплодисменты, она громко сказала по-испански:

— Мучас грасиас, сеньорес, и буэнос ночес. Оператор мгновенно перевел камеру на нее.

Монтесума, а за ним и другие музыканты, сверкая белыми лошадиными зубами, сняли сомбреро и поклонились. Жанна кинула Монтесуме коробочку из-под крема, в которой была свернутая колечком тысяча. Тот ловко, как кот лапой, поймал ее и, еще раз осклабившись, низко поклонился. Жанна также одарила публику широкой улыбкой и пошла открывать дверь Мише.

Он появился минут через десять.

— Ты чего в одних трусах на улицу выходишь? — с ходу, бранчливо, но не слишком серьезно выговорил он.

— Во-первых, я в ансамбле выходила, во-вторых, на балкон, а в-третьих, кто тут наказанный?

Он чуть умерил свой пыл, откровенно и с удовольствием разглядывая Жанну.

— А чего ты этому Маугли кинула?

— Визитку с телефоном. Симпатичные ребята — черненькие…

Он понял, что Жанна издевается над ним, и по лицу его пробежала нервная гримаса.

— Чего ради? Я им полштуки баксов за час работы заплатил! — запальчиво бросил он.

— Ну и от меня штука рубсов на чай. Все в порядке.

Миша уже подступался к ней, пытаясь задрать топик.

— Пойдем в ванную, булочка моя, конфетка…

— Да я час как купалась.

— Ну, ты… рядом постоишь. Ты меня чем-то новым намазать хотела.

— А, да ладно, — просто ответила Жанна. — Ступай под душ. Я сейчас сварю и приду.

Миша послушно убежал. Жанна заварила зелье, добавила глины и пошла в ванную. Пеньюар она оставила в комнате.

— Так, а это что? — подозрительно уставившись на чашку с парующим варевом, сквозь зубы процедил Миша.

— То же, что и раньше. Белая хна с косметической глиной.

— А почему белое у тебя зеленое?

— Жаба болотная накакала! — прыснула Жанна, вспомнив, что обещала покрыть Мишу несмываемой зеленой краской.

«Испугался, что я его так… помечу!»

— А сначала намажь себе? — предложил Миша.

— А вдруг тебе не хватит? — решила поиздеваться Жанна.

— Ничего, переживу. Ну?

— Да пожалуйста! — Макая палец в горячую массу, Жанна быстро нарисовала себе дикарскую маску.

— А? Как?

Миша смерил ее оценивающим взглядом.

— Так и на работу завтра пойдешь?

— Миша, остывает!

Видя, что он, кажется, так и не верит, что это не подвох, Жанна нарисовала себе несколько пятнышек на груди и ключицах.

— Значит, точно смоется? — еще раз уточнил он.

— Конечно.

— Так чего стоишь? Мажь!

И Жанна стала тщательно мазать Мишу теплой зеленой кашицей.

— А вообще классно смотришься, — довольно заметил он, разглядывая Жанну.

— В плане?

— С боевой раскраской и в этих штучках.

— Хочешь — возьми на вооружение. Будешь так выходить на ринг. Все противники разбегутся враз.

— Не разбегутся, — вздохнул Миша. — Слишком большие бабки там крутятся.

— Кстати, о деньгах… Повернись, пожалуйста.