Труппа прибыла в Квинзгифт. Для публики приготовлено пятьсот стульев. Деревья, кусты и цветы напитаны солнечным светом, отовсюду на посетителей смотрят Жюли и ее воплощения, Молли и Сюзан. Свежеотстроенное новое здание кажется отталкивающим лишь на первый взгляд. Обжитые дома приглашают в свой помещения или хотя бы не выталкивают из них. Здесь же вступающего встречает гулкая блеклость или какой-то серый вакуум.

Два часа осталось до начала генеральной репетиции, труппа уверена в себе, несмотря на новизну обстановки. За плечами опыт Бель-Ривьера, новичков поддержат ветераны. К тому же предстоит всего лишь репетиция, хотя и генеральная. Публика своя, приглашенная. В семь труппу пригласили в хозяйский дом на ужин. Шведским столом распоряжаются Элизабет и Нора. Уже четыре столетия принимает зал гостей, не впервые здесь угощаются актеры, певцы и музыканты. Хозяйки — они же и служанки — наслаждаются своей ролью, они служат Музам. На них нарядные платья и ладные переднички. Стивен по неизвестной причине задерживается.

Сара ждет Стивена. Сюзан тоже ждет Стивена. Она стоит с тарелкой, оживленно клюет из нее, оживленно болтает, оживленно бросает взгляды в сторону большой двери позади Норы и Элизабет, откуда иногда выходят девушки с подносами. Стивен появился лишь к концу трапезы, возник из маленькой, незаметной боковой дверцы. Очевидно, собирался войти незамеченным, но добился обратного эффекта. Сюзан бросила на него овечий взгляд поверх тарелки, а встретившись с его взглядом, мгновенно потупилась, затрепетав ресницами, изобразила покорность. Стивен метнул Саре взгляд, эквивалентный подмигиванию, и мрачно уставился на Сюзан. Взял тарелку, принялся ее наполнять тем-сем, пятым-десятым, непонятно по какой системе, аккомпанируя каждой новой ложкой — горсткой-кучкой приближающимся шажкам Сюзан.

Сара, поглаживая бокал вина, издали наблюдала. Ах, как мила эта девица… красивая, юная… пред нею все открыто… что не подвластно ей?., а она так неуверенна… Одно его пренебрежительное слово — и она завянет, исчезнет, расточится. Вперед, милашка, не робей! — напутствовала Сара юную особу — Сюзан-Жюли… Ей захотелось обнять их обоих, как будто они собрались свадьбу сыграть, как будто сейчас хор грянет эпиталаму… Да, чувства играют с ней злую шутку. Сара отвернулась от пары Стивен — Сюзан и уткнулась носом в подошедшего Генри. Он наблюдал за тем, как она следила за Стивеном, и теперь пробормотал вовсе не шутливым тоном:

— Ревную вас к Стивену, дорогая.

В своем уничижении перед юностью Сара вообразила, что Генри, конечно же, влюблен в Сюзан. В сердце ее воткнулись ледяные сосульки, но она тут же сознала абсурдность такого предположения и безмерно возрадовалась. Это она, Сара, ревновала. Она засмеялась, смеялась громко и долго. Генри пожал плечами.

— Что тут смешного…

— Ага, не понимаете, не понимаете, — поддразнила она, стоя вплотную к нему, как Стивен стоял вплотную к Сюзан.

Генри скривил физиономию, как будто лимон сжевал.

— Сара, — произнес он тихо, как будто с упреком.

Они стояли рядом, касаясь друг друга, окатываемые чередующимися волнами блаженства, раскаяния, угрызений совести. Сара не чувствовала никакой зависти к Сюзан, глаза которой откровенно кричали Стивену, уж сознавала она это или нет: «На, возьми меня!». Что ж, спальни-то на одном этаже, далеко ходить не надо. Сара не способна была постичь, как Генри сможет не посетить ее саму этой ночью — и сознавала также, что это невозможно. Ведь скоро прибудет его жена.

Пора на сцену. Труппа исчезла в новом здании, Генри проследовал за исполнителями. Стивен и Сара направились к стульям для зрителей.

— Влюбленный выглядит полным идиотом, — процитировал Стивен.

— Но любовь — благороднейшая форма слабоумия, — парировала Сара.