— Да.

— Я проснулась, а тебя нет.

— Я не мог уснуть.

— Меня пугает, когда я просыпаюсь, а тебя нет рядом.

Шункаха Люта положил руку ей на плечи, как бы защищая.

— Я не уйду от тебя, малышка. — Он положил свободную руку на ее круглый живот. — Не уйду, пока мой сын не родится.

— А когда твой сын появится на свет, что тогда? — Она задала вопрос, которым мучалась днем и ночью с того времени, как Адам Трент покинул ранчо.

— Я никогда не оставлю тебя по своей воле, Ишна Ви. Ты мое сердце, моя жизнь.

— Но?

— У меня не будет другого выбора, если Трент придет за мной. Я не могу вернуться назад в тюрьму, Ишна Ви. Если он попытается взять меня, я убью его.

— Или он убьет тебя.

— Может быть.

Бриана положила голову на плечо мужа. Должен быть какой-нибудь способ убедить Адама изменить свое решение по поводу ареста Шункаха, но какой? Что она может сказать, чтобы уговорить его вернуться в Бисмарк одному?

Она почувствовала, как Шункаха гладит ее волосы, и подняла лицо для поцелуя. Ресницы дрогнули и опустились, когда сомкнулись их губы. Он долго целовал ее, а потом подхватил на руки и понес в дом. В спальне Шункаха положил ее нежно на кровать, проворно снял длинную ночную сорочку и бросил на пол.

— Как ты еще можешь смотреть на меня? — спросила Бриана, — я такая толстая, как корова.

— Ты не толстая. Ты беременна нашим сыном. Ты никогда не была более красивой, чем сейчас.

— Льстец, — обвинила Бриана. — Чего ты хочешь добиться своими сладкими словами?

— Только возможности посмотреть на тебя, — ответил Шункаха Люта. Он сел рядом с ней на кровать, обводя глазами ее лицо и фигуру. Груди стали тяжелыми и полными, живот высоким и круглым, ноги по-прежнему длинные и стройные, хотя коленки немного распухли. Ее золотые волосы рассыпались по подушке, как солнечный свет.

— Возможности прикоснуться к тебе, — его руки погладили ее груди, скользнули вниз по бокам и замерли на животе. Он почувствовал, как под рукой пошевелился их ребенок, и сердце вновь переполнилось любовью к женщине, которая вынашивала его дитя, и к новой жизни, находящейся в ее лоне.

Шункаха вытянулся рядом с ней, и Бриана повернулась в его руках.

— Я хочу любить тебя сейчас, — пробормотала она.

— Скоро, — пообещал Шункаха Люта, хотя сам подумал, как он может ждать еще хотя бы один день, когда так жаждет погрузиться в ее теплоту сейчас, овладеть ею, стать частью ее.

— Это будет нескоро, — Бриана надула губы. — Ребенок не появится еще две недели, а потом нам придется ждать, по крайней мере, шесть недель.

— Всего шесть недель? — заметил Шункаха Люта. — Среди Лакота женщина не спит со своим мужчиной, пока ребенка не отнимут от груди.

— Но это может продолжаться больше года! — воскликнула Бриана.

— Иногда два, — угрюмо проворчал Шункаха.

— А ты строго придерживаешься этого обычая? — спросила Бриана, немного покраснев, ибо было очевидно, что она не может дождаться, когда они снова сольются воедино в экстазе любови.

Смех Шункаха Люта заурчал где-то глубоко в горле:

— Думаю, это единственный раз, когда белый человек оказался прав.

— Я тоже так думаю, — рука Брианы заскользила по его мускулистой груди, плечам, вниз по красивым сильным рукам и остановилась на его плоском животе. Какое-то мгновение она обдумывала несправедливость всего этого.