Рука Марджи Крофт метнулась к груди.

— Убийство? О, Боже.

— Кого Он убил? — хотел знать Люк Крофт.

— Одного из надсмотрщиков с дороги.

— А, да, Макклейн, — пробормотал Люк Крофт. — Я вспоминаю, что слышал кое-какие разговоры о том, будто он был убит индейцем.

Шункаха Люта развернулся, его глаза переходили с лица Марджи Крофт на лицо ее мужа. Эти люди были его друзьями. Изменится ли их отношение теперь, когда они узнали, что он убил белого человека? Он был удивлен своим беспокойством о том, что они подумают; это означало, что он начал ценить их дружбу, их мнение о нем.

Тяжелая тишина повисла в комнате, а потом, звуча нежно и сладко, как песня жаворонка в первый день весны, раздался первый веселый крик новорожденного младенца.

Шункаха рванулся на звук, его сердце вырывалось из груди от счастья. Наконец-то его ребенок был здесь.

Марджи Крофт бросилась к двери спальни и открыла ее, чтобы новоявленный отец мог увидеть свою жену и ребенка. Шункаха Люта одарил ее благодарной улыбкой, потом поторопился в комнату, забыв все на свете, когда увидел Бриану и маленький сверток в одеяле, лежащий у нее на руках.

— Еще не все, — предупредил доктор, — я еще не все сделал.

Но Шункаха Люта не обращал внимания на него. Подойдя к кровати, он опустился на одно колено и улыбнулся своей женщине. Ее лицо было бледным и мокрым от пота, но ее улыбка излучала свет.

— Это мальчик. — Она откинула одеяльце, чтобы Шункаха мог увидеть личико ребенка. Крохотные кулачки молотили воздух.

— Ты сделала хорошо, Ишна Ви, — пробормотал Шункаха Люта голосом, полным любви.

— Разве он не красив? Может быть, в следующем году у него появится сестричка.

— Может быть.

— Хочешь подержать его? — спросила Бриана, думая, как странно, что Шункаха не прикасается к своему сыну.

— Ишна Ви…

— Что случилось? — спросила она, взволнованная могильным тоном его голоса, Она напряженно смотрела на него, а потом заметила, что его руки были заведены за спину.

— Адам Трент здесь.

Свинцовая тяжесть опустилась на сердце Брианы. Ее ребенок не жил еще и часа, а Трент уже пришел забрать отца у сына. Две огромные слезы навернулись на глаза и медленно скатились по щекам вниз.

— Не надо плакать, малышка, — тихо умолял Шункаха Люта. — Я не вынесу твоих слез.

Бриана кивнула, потом застонала, когда доктор вытянул послед. Шункаха Люта встал в полный рост, глаза его внимательно изучали лицо Брианы, пока доктор заканчивал чистить ее.

Убедив пару, что все прошло прекрасно, он взял свой саквояж и вышел из комнаты. Через некоторое время в спальню заглянула Марджи Крофт.

— Входите, — позвала Бриана.

— Можно, я возьму малыша? — спросила Марджи Крофт. — Ему нужно искупаться, и, я думаю, вам двоим надо побыть наедине.

— Да, — сказала Бриана, протягивая своего сына женщине. — Спасибо.

Когда они остались вдвоем, Шункаха сел на край кровати, и Бриана обхватила его руками, обнимая так крепко, как только могла. Наклонившись, Шункаха поцеловал ее макушку, потом губы его заскользили по лбу и носу вниз ко рту. Он целовал ее жадно, отчаянно, неожиданно испугавшись, что может не увидеть ее больше никогда.

Марджи Крофт искупала малыша быстро и умело, потом завернула его в чистую пеленку и положила в колыбельку, которую сделал для него отец. Затем, распрямив плечи, она прошла в гостиную и встала напротив Адама Трента.

— Это постыдно, — объявила она, — арестовывать человека в день, когда родился его сын.