— Невероятно! Просто одно лицо! — не унималась Иветт. — Тот же прямой удлиненный нос с крохотной горбинкой на переносице, и… о боже! Та же самая ямочка на подбородке! Я просто глазам своим не верю! А волосы? — Она окинула возбужденным взглядом голову подруги. — Ты немножко посветлее, но оттенок волос у вас одинаковый — медовый. Наверняка он какой-то твой родственник!

— Не может быть! — возразила Леонора, но без особой уверенности. — Согласна, он действительно очень похож на моего отца, но у папы не было родственников кроме его родителей.

— А двоюродные братья? Уж они-то у каждого есть…

— Хэйсы — исключение. У каждого поколения в этой семье было по одному ребенку. — Взмахом руки она заправила за ухо светлый завиток, упавший на щеку. — И всегда мальчик, пока я не нарушила эту традицию своим появлением на свет.

Ленни перевела взгляд на женщину рядом с незнакомцем. Стройная, с лицом аристократки, прическа явно от дорогого парикмахера, и безукоризненно одета. Согласно ситуации некоторая небрежность сочеталась с нарядностью, золотая цепочка наряду с итальянскими сандалиями. Рубашка тяжелого шелка и легкие брюки были элегантны и безусловно шли ей, и не вызывало сомнения, что она это прекрасно знает.

Подавив внезапное волнение, Ленни продолжала:

— Кроме того, папа жил в Австралии, а это все-таки Новая Зеландия.

— Какая досада! — вздохнула Иветт. — Если бы вы оказались родственниками, ты могла бы представить меня. — Она мечтательно закатила глаза. — Слушай, эта девица пялится на него, как будто готова его съесть. — Иветт была права. Хотя на лице блондинки, как у людей, умеющих скрывать свои чувства, было написано лишь вежливое внимание, все ее поведение выдавало нешуточный интерес. — А он, должно быть, лакомый кусочек! — усмехнулась Иветт. — Я бы от него не отказалась. А какая походка? Как будто он ожидает, что весь мир падет к его ногам. Готова спорить, в постели он тигр!

— Как ты можешь утверждать это с первого взгляда? — Леонора улыбнулась.

— А что здесь необычного, это может каждая женщина, а ты упрямо не хочешь ничего замечать. — Она надвинула соломенную шляпу на лоб и, сунув руки в карманы светлых брюк, продолжила свою маленькую лекцию: — Мой дорогой Ватсон. Обрати внимание, как работают эти мускулы, одновременно уверенно и мягко. Он поднимается на холм, даже не прилагая усилий, словно он сама выносливость. — Она произнесла последнее слово с комической гримасой. — Заметь, эта выносливость — очень важный фактор. А как он одет? Да всей моей зарплаты не хватит на одну его рубашку. Мы-то знаем, как редко у нас богатство передается по наследству. Следовательно, можно предположить, что он не только богат, но и достаточно умен, чтобы добиться очень хорошей работы. Ум, дорогой Ватсон, это второй не менее важный атрибут в любви.

Слушая уморительный монолог Иветт и думая, что Бог не отказал ей в чувстве юмора, Ленни как загипнотизированная смотрела на мужчину. Солнце запуталось в его светло-каштановых волосах, придало золотой оттенок его загорелой коже.

Между тем Иветт продолжала:

— Что касается чувственности, стоит только взглянуть на этот рот. Наш незнакомец хранит ее за семью печатями, но иногда она сметает все преграды! — Вздрогнув от наслаждения, Иветт облизала губы и оглядела мужчину интригующим взглядом.

Ленни потерла виски кончиками пальцев, ее глаза блеснули, как два изумруда.

— Это невероятно, — прошептала она, испытывая странное чувство родства, возникшее единственно благодаря их поразительному сходству.