|
Кларри рассказывала истории об обитателях Шиллонга, слушая которые, он весело хохотал. Олив также была необычайно оживлена. Кларри старалась вовлечь в беседу и отца, чтобы он тоже был в хорошем настроении. Пока что он не пил лишнего и явно был доволен обществом редких гостей. К счастью, Уэсли этому способствовал, отдавая должное глубоким познаниям Джона и расспрашивая его обо всем – от произрастающих в Ассаме видов бамбука до местных типов почв. Джон был польщен его вниманием и постепенно стал смягчаться в отношении этого молодого человека.
Ужин проходил столь удачно, что Кларри решилась вновь завести разговор о выращивании чая. – А какие новшества применяются в Оксфордском поместье? – спросила она гостей. Уэсли воодушевленно заговорил о механизации, о множестве новых машин для сушки и скручивания чайного листа, которые они устанавливают. – Это шаг вперед, – заявил он. – Снижение издержек за счет увеличения масштабов производства. – Но всегда будет спрос и на чай с более утонченным вкусом, – возразила Кларри, – который выращивают выше в горах и раньше собирают. – Возможно, если в поместье хорошо налажено управление, – заметил Уэсли, пожимая плечами. – Но множество мелких хозяйств разорилось только из-за того, что производство в них слишком затратно и неэффективно. – Что вы имеете в виду? – угрюмо спросил Джон. – Организацию труда, – сказал Уэсли. – Вам нужны работники, которые находятся на месте на протяжении всего года, а не приходят или уходят, когда им это удобно или когда плохой урожай. – Всем довольный работник – эффективный работник, я так считаю. Наши сборщики чая живут в деревнях и возвращаются каждый вечер домой, к своим семьям, как и должно быть, – раздраженно ответил Джон. – Так же как и наши, – заметил Уэсли. – Только они живут в поместьях, где мы можем более полно использовать их время. – Как шестеренки в механизмах, – едко заметил Джон. – Да, это тяжелый труд, но они получают за него достойную плату. Многие приходят из мест с гораздо худшими условиями, недостаточными для того, чтобы заработать на жизнь. Кларри, вдруг вспомнив о больном сыне Амы, не удержалась от вопроса: – Если работникам так хорошо у вас живется, зачем же тогда вы связываете их по рукам и ногам, вынуждая подписывать договор? Уэсли пристально посмотрел на нее. – У нас никого не держат насильно, но система перестанет функционировать, если позволить рабочим приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Такого нет ни в одном другом производстве. Почему же так должно быть в чайной индустрии? – Даже если работники заразились малярией и не получают медицинской помощи? Он сощурил глаза. – Вы говорите так, как будто имеете в виду кого-то конкретно. – Нет, – вспыхнула Кларри. – Просто общие наблюдения. – У нас есть врачи, которые следят за здоровьем наемных работников и их семей, – сказал Уэсли. – Вас, должно быть, ввели в заблуждение. Джон хлопнул ладонью по столу. – Моя дочь знает, о чем говорит. |
