Еще через два дня пути они прибыли в Рангпур – железнодорожный узел, откуда должны были ехать на поезде до Калькутты. У Кларри были очень туманные воспоминания о путешествии по этому пути, совершенном в те давние дни, когда ее родители ездили в большой город по делам, за новой одеждой и для того, чтобы вечером сходить в театр. Олив ничего этого не помнила и становилась все более подавленной и молчаливой по мере удаления от Ассама. К тому времени, когда Кларри приехала в Калькутту, в миссионерский дом, где они с сестрой должны были остановиться на два дня до отплытия парохода из Индии, она и вовсе перестала говорить.

Пароход отчалил восьмого июля. Дул горячий ветер, и отражающееся в воде солнце слепило глаза. Кларри щурилась и прикрывалась ладонью, глядя в последний раз на берег, когда их корабль, вибрируя, выходил в открытое море. Многолюдная пристань с ее разговорчивыми торговцами и разнообразными запахами еды удалялась слишком быстро. Индия, единственный дом Кларри, кроме которого она ничего не знала и за пределы которого никогда не стремилась, теперь быстро ускользал от нее. И только когда совсем стемнело и на небе засияли звезды, Кларри и молчаливая Олив нашли в себе силы оторваться от борта и спуститься в каюту.

Глава шестая

Выйдя ранним утром из поезда на гулком Центральном вокзале Ньюкасла, Кларри ощутила на своей руке сжавшуюся, словно тиски, ладонь Олив. Казалось, в этом гигантском здании каждый знал, куда ему идти. Люди подзывали носильщиков и стремительно проносились мимо, не находя ни секунды свободного времени на то, чтобы обратить внимание на странно одетых девушек в ярких шерстяных шалях и обвязанных шарфами шляпах.

– Не волнуйся, – сказала Кларри. – Дядя Джейред обещал быть здесь и встретить нас.

Они стояли около своего маленького дорожного сундука, держа друг друга за руки, и ожидали, когда их кто-нибудь окликнет. Всю ночь сестры сидели и теперь были уставшими и голодными. Когда перрон опустел, Кларри заметила мужчину, подзывающего их взмахом руки из-за ограды. У нее перехватило дыхание: она увидела двойника Джона, с такой же, как и у него, лысиной, длинным лицом и жилистой фигурой. Он стоял, уперев руки в бока, с таким же нетерпеливым выражением, как, бывало, и ее отец. Но на этом сходство и заканчивалось. У этого человека были огромные кустистые бакенбарды, почти сходящиеся книзу в бороду, и брюхо, натягивающее пуговицы на коричневом жилете.

– Эй, девочки! – крикнул он им. – Если вам нужен Джейред Белхэйвен, то он перед вами.

Кларри поняла, что дядя не собирается платить, чтобы зайти на перрон и помочь им. Она наклонилась, держа в одной руке скрипку Олив, а другой хватаясь за ручку сундука.

– Давай, Олив, берись за другую. Тут недалеко.

Сестра ничего на это не сказала. Но она ничего не говорила и во время их длинного путешествия, бóльшую часть которого провела в каюте, страдая от морской болезни. Пока девушки тащили свой багаж к ограждению, им на помощь поспешил улыбчивый молодой носильщик.