В зеркале их глаза встретились. Взгляд его был мрачным. Словно они и не были близки несколько минут назад… Абигайль опустила глаза. Она не понимала его, а впрочем, и никогда не понимала.

— Думаю, я справлюсь, — тихо сказала она, расчесывая щеткой блестящие волосы.

Его лицо исказила боль, глаза перебегали с потупленной головы на тонкие руки, державшие щетку, и иссиня-черные волосы.

— Там будет много народу, — напомнил он. — Это не домашний прием.

— Неважно, — тусклым голосом сказала Абигайль.

Он пожал плечами и собрался уходить.

— Кстати, я сегодня звонил в больницу, подумал, ты захочешь узнать, как твой отец. У него все хорошо.

Абигайль никак не ожидала услышать такое и резко повернулась к нему, широко раскрыв глаза от удивления. Почему он это сделал?

Логан сощурился, внезапно разозлившись на Абигайль.

— Не трудись спрашивать, — холодно сказал он. — Догадываюсь, что ты задаешься вопросом, не потому ли я звонил в больницу, что надеялся услышать плохие вести.

— Мне это и в голову не пришло, — возразила она. — Не суди всех по себе. Не у всех такой извилистый ход мыслей. У некоторых мысли прямые и простые. Я только удивилась. Спасибо, что позвонил, спасибо, что сказал мне, и если ты думаешь, что я просто проявляю хорошие манеры, то да, это именно так. Ведь я маленькая глупенькая девочка, ты сам меня в этом убеждал. Будь я поумнее, уже давно заказала бы билет на самолет.

Абигайль отвернулась и продолжила расчесывать волосы. Некоторое время Логан молча смотрел на нее, потом ушел, тихо закрыв за собой дверь.

Абигайль положила щетку на стеклянную поверхность стола и уронила голову на руки, разрыдавшись от горя. Она не просто все еще любила Логана — она любила его как никогда.

Впервые узнав Логана, она подумала, что невозможно любить сильнее, но годы прибавили тоску и томление, которые теперь угрожали сокрушить ее. Ей уже не девятнадцать лет. Романтический туман грез рассеялся. Ей нужен Логан как неизбежное условие ее существования. Она не представляла себе, как будет жить без него. Теперь, когда вера в отца постепенно уходила, ей не остается ничего, кроме пустоты.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

После завтрака Фенела отправилась отдыхать — значит, избегать ее будет сравнительно легко. Эту информацию Абигайль получила от разговорчивого официанта, который поднялся забрать поднос. Логан ушел, она узнала об этом из того же источника. Она ходила из комнаты на балкон и обратно, смотрела на море и неистово молила Бога, чтобы к ней вернулся покой. Но покоя не было. Постепенно злость ее угасла, и когда другой официант сообщил, что муж просит ее присоединиться к нему за ланчем, она послушно спустилась вниз.

Обедали молча, она понимала, что он пригласил ее только ради соблюдения приличий. После ланча Логан извинился и ушел. Она не знала, отправился он к себе или к Фенеле, но в любом случае чувствовала, что не может просто сидеть и ждать, когда наступит вечер и придется идти на прием к Гранту Кэссиди.

Прогулка по пляжу — вот что ей необходимо. Яркое солнце и ветер, выметающий все мысли из головы. Но избавиться от неприятных мыслей было не так-то легко. Фенела Митчел не выходила у нее из головы.

Возвращаясь в отель, она заметила Логана, стоящего на балконе и сверлившего ее взглядом. Далекий, холодный, недосягаемый.

Стоило ей войти в номер, как сразу на пороге балконной двери появился он.

— Прием в восемь часов, — сообщил Логан. Она кивнула, дожидаясь, когда он уйдет, но он медлил. — Будь поосторожнее на солнце, — предупредил он. — Оно здесь не такое, к какому ты привыкла.