Бил, как обычно, сел за столик у стены, недалеко от двери — в нем был слишком силен инстинкт самосохранения.

Здесь было и несколько французов — все солдаты, два-три американца, остальные — рядовые армии императора. Они узнали Била, радостно приветствовали его. Бил заставил Джинни выпить кружку текилы.

— Выпей, может, развеселишься, — приказал он.

Джинни послушно поднесла к губам грязную кружку.

Солдаты окружили их, пытаясь разглядеть груди Джинни в вырезе платья, шепотом обмениваясь замечаниями. Легионер с капральскими нашивками уставился на нее, и девушка ответила умоляющим взглядом. Тот подтолкнул компаньона, и оба присели к столу.

— Ну как, мальчики, побывали в бою? — оскорбительно ухмыльнулся Бил.

Один из французов вспыхнул и хотел что-то ответить, но капрал лишь весело хмыкнул:

— Ты ведь в армии Мехиа, так? Ну что ж, мы по крайней мере не драпаем от хуаристов, как некоторые! Многие из нас отправились драться под Дуранго!

Он вновь оглядел Джинни, и та с удивлением заметила, что капрал совсем молод, хотя выражение его лица было насмешливо-циничным. Взгляд его был дерзким, высокомерным, и Джинни невольно опустила глаза, не понимая, почему вдруг испугалась.

Бил ехидно рассмеялся:

— Мы с приятелем тоже почистили… кое-какие деревни.

Эти хуаристы — трусливые псы: чуть что — ноги лижут, ноют, чтобы пощадили.

Он неожиданным движением скрутил руку Джинни — та вскрикнула от боли.

— Спросите эту: я отнял ее у хуаристского шпиона — ее жениха. А после того как покончил с ним… Помнишь, куколка? — Он снова выкрутил ей руку, жестоко улыбаясь, пока Джинни не кивнула головой. — Видите? Она почти забыла об этом! Как только я выбил из нее дурь, стала совсем тихой!

Делает все, что прикажу!

Сквозь красный туман боли и унижения, застилающий глаза, Джинни услышала, как началась неизбежная торговля. Мексиканцы сгрудились вокруг, послышались непристойные выкрики:

— Она костлявая, но ноги ничего.

— Я поимел ее однажды — настоящая дикая кошка для тех, кто любит, когда вопят и царапаются.

— Да, но если он выставляет на продажу в таком месте, почему я должен покупать кота в мешке? Пусть снимет эту проклятую шаль!

— Верно, что она там скрывает, под этим платьем?

Французы, не менее жестокие, чем мексиканцы, обсуждали ее, словно призовую кобылу. Щеки Джинни заливала краска, сердце глухо-стучало. Худшего он с ней не мог сделать — привести сюда и выставить на публичный аукцион!

По крайней мере шлюхам хоть дозволено выбирать себе клиентов, Джинни лишили даже этого слабого утешения.

— Сними чертову шаль! Быстрее, сука!

Джинни молча стянула шаль. Спутанная масса волос вырвалась на волю, рассыпалась по плечам, сияя в тусклом свете, словно жидкое золото. Послышался общий вздох. Взгляды всех мужчин устремились на нее, раздевая, вожделея.

— Подними глаза, черт возьми! Долго мне еще ждать?!

Какой-то скрытый, но вырвавшийся на волю инстинкт заставил Джинни гордо вскинуть голову; изумрудные глаза, перебегая с одного ухмыляющегося лица на другое, презрительно сверкали.

— Боже! Да она красавица, — охнул один из французов.

Глаза молодого капрала потемнели, губы скривила улыбка.

— Она шлюха! И продается, не так ли? Но красивое лицо — это еще не все! Я видел хорошеньких шлюх в Марселе и Мехико. Мне мои денежки нелегко достаются!

— Точно, приятель, почему не покажешь им товар? Видно, они тебе не верят!

Лицо Била исказила гримаса гнева.

— Черт возьми, ты прав, она шлюха и сделает все, что я прикажу, — все, понятно? Такой маленький дрессированный зверек, правда?

Он выбросил вперед руки и, запустив пальцы в вырез платья, с треском разорвал его.