— Нет… — Единственное слово, которое удалось выдавить Джинни, прозвучало отчаянным воплем.

Его пальцы шутливо потянули за болтающуюся на нитке розетку. Девушка снова охнула, на этот раз от возмущения, и почти бессознательно перешла на французский:

— Месье… нет! О, что вы делаете?

Розетка упала на пол; незнакомец рассмеялся:

— Забудь о дурацкой розе. Я найду тебе другую. — Его губы заглушили крик протеста. — И куплю тебе другое платье, милая, — прошептал он, — потому что сорву это с твоего тела. Ты ведь знаешь, я хочу тебя и сгораю от нетерпения.

Он вновь впился губами в ее губы, сжимая ее в объятиях.

Джинни почувствовала, как подгибаются колени, и невольно качнулась к нему. Она понимала, что теряет голову, но охватившее ее странное томление, ужасающая покорность тому, что сейчас должно произойти, не имели ничего общего ни с ее волей, ни с решимостью. С чем-то вроде непонятной отрешенности Джинни ощущала, как его язык ласкает ее рот, гладит, лижет… Платье соскользнуло с плеч, сильная ладонь сжала грудь. Руки Джинни были зажаты между их телами; беспомощные попытки освободиться, казалось, лишь сильнее воспламеняли его, побуждая ко все более откровенным ласкам.

Окончательно обезумев, Джинни ощутила, как его пальцы отыскали и стиснули быстро твердевшую пуговку соска.

Словно молния пронзила Джинни, возвратив ее к реальности. Теперь она начала сопротивляться по-настоящему, пытаясь вырваться из цепких рук, с ужасом сообразив, что его рубашка распахнута до пояса и ее груди, прикрытые лишь тонким шелком сорочки, прижаты к голой мужской груди.

Животное тепло, исходившее от него, голодная жадность поцелуев окончательно свели Джинни с ума. Чувствуя, как голова идет кругом, она заставила себя обмякнуть в его руках.

Подумав, что девушка потеряла сознание, он, конечно, оставит ее в покое!

Незнакомец отпустил ее так внезапно, что Джинни едва не упала, но тут же со смятением поняла, что в бедра впился край кровати. Завопив от ужаса, Джинни скрестила руки на груди и заметила, что он направляется к ней этой грациозной кошачьей походкой, так хорошо знакомой девушке.

— Френчи, прекрати вести себя как застенчивая девица и раздевайся. Немедленно, или я сам тебя раздену!

Джинни увидела, как его руки снова протянулись к ней, и, словно загнанное в угол животное, размахнулась изо всех сил и ударила его по щеке.

Выражение ошеломленного изумления на лице незнакомца наполнило ее безумным наслаждением; она инстинктивно подняла другую руку, но на этот раз он был начеку. Поймав ее запястье, он грубо вывернул его, пока девушка не закричала от боли. Противники стояли лицом к лицу. Его глаза сверкали яростью, ее — слезами боли и отчаяния. Джинни ударила бы его еще раз, но незнакомец схватил ее за другую руку и с силой сжал.

— Черт бы тебя побрал, французская стерва, — процедил он сквозь зубы. — Что за дурацкую игру ты затеяла?!

Холодное бешенство в голосе и зловещий блеск глаз в другой обстановке заставили бы ее в страхе отпрянуть, не будь она настолько рассержена.

— Вы… вы грубое, наглое чудовище! — Голос Джинни дрожал от гнева. — Как вы смеете так обращаться со мной?

Как посмели затащить меня в эту комнату и… и напали, словно я… я…

Негодование девушки было столь велико, что она не находила слов, только старалась высвободить руки, чтобы можно было снова ударить его. Разъяренный взгляд стал недоуменным, и наконец до незнакомца что-то дошло. Его черные брови сошлись вместе, мужчина отступил-; продолжая удерживать Джинни на расстоянии вытянутой руки, и стал внимательно рассматривать ее. Джинни, всхлипывая от злости и унижения, неожиданно осознала, в каком состоянии находится, — платье соскользнуло с плеч, спутанные волосы рассыпались по плечам.