— Если ты не та девушка, которую должна была прислать Мими, тогда кто?..

— Да отпустите же меня! Я не та дрянь, которую вы, очевидно, ждали… Неужели нельзя было спросить, прежде чем набрасываться, как дикий зверь?!

Глотая слезы, Джинни пошла на противника: ярость сделала ее храброй.

— Вы… вы хуже любого дикаря, убийца! — Она заметила, как глаза незнакомца, заледенев, сузились, и превратились в щелочки; скошенная черная бровь дернулась.

— Никогда не убивал прекрасных дам, — задумчиво протянул он, но тут же неожиданно резко добавил:

— Пока!

Все еще не выпуская ее рук, он оттолкнул Джинни так, что та приземлилась прямо на кровать, и, от неожиданности охнув, она заметила, как уголок его рта подозрительно дернулся.

— Можете вы посидеть минутку спокойно и объяснить как можно быстрее, мэм, кто вы и почему стучали в мой номер? Не забывайте, — рассудительно добавил он, — что я ожидал гостью. Откуда мне было знать, что вы не она?

Несмотря на спокойный тон, в его голосе слышалась стальная решимость, заставившая Джинни немедленно, хотя и угрюмо, ответить ему:

— Я… ошиблась комнатой: в коридоре не было света, и я перепутала номера. А потом… — Она бросила на него ненавидящий взгляд. — Вы затащили меня к себе, не дав возможности объяснить, и… и…

— Набросился на вас? — докончил он, и Джинни вновь охватила ярость при виде широко улыбающегося лица.

Значит, он находит все это очень забавным, не так ли?

Джинни резко вскочила, забыв о страхе, и на этот раз именно он осторожно отступил, хотя издевательский блеск в его глазах вспыхнул ярче.

— Вы самый омерзительный, гнусный…

— Но это вы виноваты, мэм: Именно ваша красота лишила меня рассудка. Да я просто не в силах был поверить своему счастью, когда увидел вас… Не смог противиться желанию поцеловать и…

— Немедленно прекратите издеваться!

Он смеялся над ней, имел наглость считать ее глупой, наивной девчонкой, которая позволит уговорить, рассмешить себя и забудет о своем праведном гневе.

— Не понимаю, как можно принять меня за женщину того типа, с которым вы, очевидно, привыкли иметь дело, — холодно продолжала Джинни, пытаясь игнорировать раздражающую улыбку на его лице. — Хотя, должна признаться, что жалею ваших… дам, если вы всех их привыкли приветствовать столь насильственно-дружеским образом. Боитесь, что иначе вас отвергнут?

Он снова оглядел Джинни с головы до ног, и этот взгляд заставил ее съежиться. Джинни никогда не сталкивалась с таким неприкрытым грубым нахальством в мужских глазах.

Он словно раздевал ее этим взглядом.

— Пусть мадам извинит меня, — протянул он с нарочитой медлительностью. — Я, естественно, не привык видеть леди, одетых подобным образом; во всяком случае, не в этом городишке. Не то чтобы я жалуюсь, поверьте, — добавил незнакомец ехидно. — Собственно, в таком виде вы выглядите еще соблазнительнее.;:

Джинни почувствовала, как по щекам, шее, всему телу поползла горячая волна, и снова с ужасом осознала, как должна выглядеть в эту секунду; слезы гнева и обиды вновь выступили на глазах.

— Вы самый грубый и отвратительный человек из всех, кого я знала, — выкрикнула она, задыхаясь. — Может, все-таки дадите мне пройти? Я больше не останусь здесь ни одной минуты!

Он, однако, не сделал попытки пошевелиться, лишь нахмурился.

— Немедленно отпустите, или я закричу, — истерически пробормотала Джинни, пытаясь взять себя в руки. Неужели после всего, что наделал, он снова попытается…

— Вам нельзя выходить в таком виде, — спокойно объяснил незнакомец.