— Ваш батюшка одобряет наш брак, и, разумеется, в мою пользу говорят некоторые факты. — Он подошел к ручью, набрал в горсть мелкие камешки и по одному начал швырять их в прозрачную воду, словно подкрепляя этим каждую свою фразу. — Я богат. И совсем не скуп. Обещаю хорошо обращаться с вами. Я в дружбе со многими влиятельными лордами нашего королевства. Помимо всего этого, я располагаю кое-какими личными качествами, которые еще ни одна женщина не находила отталкивающими.

— Не забудьте присовокупить тщеславие и развращенность, — с упрямством, делавшим честь дочери сэра Томаса, добавила Элайя и тоже подошла к ручью.

Джордж удивленно вскинул брови, стараясь скрыть нараставшее раздражение.

— Это серьезные обвинения, миледи. Вероятно, вы считаете меня тщеславным потому, что мне нравится нарядная одежда, и развращенным, поскольку я предпочитаю, чтобы все вокруг меня радовало глаз и было удобно. В свое оправдание могу сказать, что ни разу не потратил больше, чем дает мне мое имение.

На мгновение Элайя опустила глаза, но тут же снова вызывающе вздернула подбородок.

— Думаю, швырять деньги на ветер так, как делаете это вы, — грех.

— Миледи, вы вольны думать все что угодно, — произнес Джордж, глядя в страстно-разгневанное лицо женщины, которая не желала его. — Но, ради всего святого, скажите, что же вам нужно от мужа? Физическая сила? Высокий рост? Ручищи толщиной вот с это дерево? Манеры неотесанного мужлана? Или, может быть, рыжие волосы? Элайя резко вдохнула и, словно защищаясь, скрестила руки на груди. Джордж пристально смотрел на нее.

— Мне нужен мужчина, а не самонадеянный шут! Мне нужен мужчина, которого я могла бы уважать! Мужчина, которым я могла бы восхищаться! Господи, да ведь я езжу верхом лучше вас и уж наверняка лучше вас стреляю из лука. Думаю, и в рукопашном бою я бы вам не уступила.

— Может быть, вы и правы, миледи, — холодно отозвался он, — но пахнет от меня лучше, чем от вас.

Ахнув, она молча уставилась на него. Джордж слегка откинулся и смерил ее до неприличия красноречивым взглядом.

— Кажется, я догадываюсь, что за человек, по вашему мнению, годился бы вам в мужья. Ваш избранник весьма могуч и потому выходит победителем из всех состязаний, где требуется грубая физическая сила, и ничего больше. Но известно ли вам, что свою силу он будет использовать всегда и во всем, включая и супружеское ложе? Не наслаждение близостью и не нежность ожидают вас. Сначала вы, конечно же, будете уважать его, пока не поймете, что и он уважает вас — правда, не больше, чем свою лошадь или собаку. — Элайя хотела было что-то возразить, но Джордж не дал ей. — Поверьте, миледи, я не раз видел, во что превращается семейная жизнь, если женщина вступает в брак не по своей воле. Так что успокойтесь, леди Элайя. Если не хотите становиться моей женой, просто скажите об этом вашему отцу, и дело с концом.

— Я…

— Кстати, о вашем любимце. Мне очень жаль, но чувство ваше лишено взаимности. Сэр Руфус уехал из замка Дугалл сразу после полуденной трапезы. — Джордж подошел к Аполлону.

Элайя стояла неподвижно, с выражением отчаяния на лице. Первобытное желание, какого Джорджу ни разу не довелось испытать, пронзило его, растопив на миг внешний лоск изящества и напускной небрежности. Одним прыжком он пересек поляну, порывисто обнял девушку и припал к ее горячим губам.

Страсть, от которой пылала голова и мутился рассудок, закружила его. Элайя таяла в его объятиях, не пытаясь сопротивляться, и Джордж крепче привлек ее к себе, позволив своему языку устремиться вперед.

В ту же секунду он опомнился: он ведет себя как грубое животное, и поцелуй его изменился, став нежнее и мягче, не утратив, однако, жара, от которого сам Джордж будто горел в огне.